Читаем без скачивания Бухта надежды. Задача – выжить - Галина Громова

Власти города молчали. Никаких заявлений ни на официальных сайтах городской администрации, ни по телеканалам не давалось. Только домыслы и слухи, которые обмусоливались на городских интернет-ресурсах. В политической ветке СевИнфо всерьез обговаривался вариант создания отрядов самообороны. Эти ребята из «Политики» хоть и повернуты немного на ура-патриотизме и украинофобии, но частенько помимо виртуальных словесных баталий общались и в реальной жизни, поэтому им было легче договориться. Но из общего потока информации полезной было около тридцати процентов – слишком много ругани и словесного поноса разлили на страницах.

Имелось также несколько прощальных тем. Вот уж никто бы и не подумал, что после укуса зомби кому-то приспичит попрощаться со всеми на просторах родного СевИнфо. Но, как оказалось, нашлось три таких чудика.

Степан несколько раз выходил на балкон и пытался понять обстановку. Первое, что бросалось в глаза, – уменьшилось количество людей на улицах и машин на дорогах. Хотя кое-где виднелись спешащие горожане, но еще более заметными были медленно бредущие или же просто стоящие фигуры. С балкона второго этажа, конечно, обзор был не очень, но все же мужчине удалось разглядеть на противоположной стороне улицы несколько плетущихся дерганой походкой человек… вернее, не человек – зомби. Так проще и, наверное, правильнее говорить. Спешащие люди с легкостью уворачивались и убегали от неторопливых покойничков.

Ну хоть в чем-то повезло. Если они настолько неповоротливы, то убежать от них не составит особого труда, а там, глядишь, и вояки с ментами подсуетятся и истребят этих граждан мертвяцкой наружности. Кстати, в Интернете также давались советы, как убивать этих беспокойных покойников. Собственно, от голливудских фильмов ужасов рекомендации ничем не отличались – фантазии хватало только на пробитие черепушки и разрушение головного мозга. Кое-где шли споры, можно ли облить упыря бензином и поджечь. Но коллективным разумом пришли к выводу, что бензин нынче дорог и так расходовать его немного глупо.

В шесть часов вечера на проспекте Генерала Острякова Степан увидел первый БТР. Он лихо гнал в сторону пятого километра. На броне, придерживаясь за поручни, сидело трое бойцов. Нашивок или погон Степан не успел рассмотреть – далековато было, да и скорость немалая. Хилый поток машин предусмотрительно пропускал восьмиколесное бронированное чудище, забирая вправо.

К семи часам город погрузился во тьму. Нет, свет на улицах был – уличное освещение и огни ситилайтов и билбордов отлично озаряли улицы, но день уступил место ночи. И с этим ничего нельзя было сделать.

Степан все так же мониторил Интернет, сообщения в котором становились все более пугающими. Похоже, надежда на то, что военные и милиция быстро покончат с этой напастью, не оправдала себя.

С наступлением темноты улицы опустели. Только неподвижные фигуры как часовые торчали в нескольких местах в поле зрения парня – несколько на остановке, один возле здания городского архива, и еще один забрел на автостоянку супермаркета, что располагался этажом ниже. И теперь мертвяк медленно брел между машин по одному ему известному маршруту, который больше всего напоминал броуновское движение – в простонародье называемое «абы куда».

Степан еще несколько раз подходил к двери соседа, пытаясь выяснить, как он там, но все оставалось без изменений – дверь была закрыта, а на звонки никто не реагировал. Только то ли почудилось Степану, то ли действительно кто-то ходил за дверью. Точно мужчина сказать не мог – не был уверен.

И вот теперь, выйдя на крышу супермаркета, служившую по совместительству балконом, парень невольно повернул голову влево – как раз туда, где находились окна соседской квартиры. И снова он усомнился в себе. Ему показалось, что кто-то прошел мимо окна. Мужчина вернулся в комнату, взял табуретку и вновь вышел на балкон-крышу. Балкон Степана от участка балкона соседа отделяла натянутая на две вертикальные железные трубы рабица, по которой мирно вился плющ из кадушки, стоящей возле стены дома. Мужчина поставил табуретку и, вскочив на нее, перепрыгнул через ограждающую сетку.

Квартира у соседа была однокомнатная. Как они там размещались вчетвером, оставалось загадкой. Все-таки хрущевки не блистали расширенной квадратурой и улучшенной планировкой.

Степан сначала заглянул в окно кухни, но ничего не увидел в темноте. Чертыхнувшись, достал из кармана ключи, брелоком ему служил светодиодный фонарик. Света от него хватало как раз на то, чтобы осветить себе дорогу в темноте. Ну или для того, чтобы подглядывать в закрытые темные соседские окна. Кухня была пуста. При тусклом свете синего светодиода можно было разглядеть ее – небольшой кухонный стол с ящиками, холодильник, плита, мойка, навесные шкафчики. Более подробно рассмотреть было просто невозможно, да и не к чему – то, что в кухне никого не было, стало очевидным.

Парень, пригнувшись на всякий случай, подбежал ко второму окну. В отличие от хозяев квартиры, которую Степан снимал, сосед не вывел дверь на площадку, оставив трехстворчатое окно, в которое мужчина сейчас и пытался заглянуть.

Здесь не пришлось подсвечивать фонариком – в комнате царил полумрак, но благодаря работающему телевизору можно было легко увидеть комнату в деталях.

Телевизор, судя по всему, стоял в углу, возле окна, поэтому Степану и не было его видно, только свет от кинескопа обозначал присутствие «ящика» в комнате. На хорошо освещенном диване напротив телевизора полулежал хозяин квартиры.

«Фух! Все в порядке!» – выдохнул с облегчением Степан, глядя на спящего соседа.

В конце комнаты угадывался силуэт старшей дочери – она неподвижно стояла в проеме двери, ведущей в коридор.

«И чего она там застыла? Тоже телик смотрит, одновременно приглядывая за чем-нибудь на кухне? Не исключено. Ну вроде все нормально…» Степан мысленно обругал себя самыми крепкими словами, которые только знал, и собрался уходить, но кое-что привлекло его внимание. Наверное, на какое-то мгновение картинка на телевизоре сменилась на более светлую, но Степану явно померещилось, что стоявшая в проеме девочка была вся в крови. Возникло такое чувство, что желудок ухнул в пропасть, а ноги стали ватными. Мужчина негромко постучал в стекло – никакой реакции не последовало, Степан постучал снова и едва не стал заикой.

– Твою мать! – отшатнулся от окна он, чуть было не грохнувшись на спину от испуга.

В окне, прижимая перемазанные в крови руки (а в том, что это была кровь, парень уже не сомневался), замаячило страшное лицо младшей дочери соседа – Степан даже не знал ее имени. На лице, появившемся в нескольких миллиметрах от стекла, ясно виднелись пятна запекшейся крови, волосы были взъерошены, а руки искусаны, будто ребенок пытался оттолкнуть от себя нападавших, но вряд ли ей это удалось сделать – в девчонке веса набиралось от силы килограмм двадцать. Девочка ощерила рот и ударила раскрытыми ладонями в окно, заставив последнее завибрировать. Степан нервно сглотнул, отступив на шаг назад. Он понял, что ничем уже не поможет ни соседу, ни его детям. Все трое были мертвы. И не нужно было быть бабкой-гадалкой, чтобы понять, что сосед умер и воскрес, а после покусал пришедших из школы дочерей, которые тоже обратились в кровожадных тварей.