Действительно комкает разговор, чтобы быстрее скинуть. Полина позволяет не спешить – замедляет шаг, сильнее виляет бедрами, аккуратно переставляет ноги. Удовольствие получает от того, как он следит.
Флирт с ним – в каждом взгляде и каждой клеточкой. И налюбиться просто невозможно.
Гаврила прячет телефон в карман брюк, расстегивает пиджак и стягивает его.
Подойдя совсем близко, Полина позволяет Гавриле прижать ее тело к своему, набросить на платье пахнущую им ткань.
Сама тянется губами к его губам, а пальцами едет по плечам.
Это не совсем безопасно, но слишком хочется, чтобы сдержаться.
– Договаривались же…
Гаврила журит, обнимая за талию, колет подбородок щетиной…
– Тут две минуты… – она оправдывается, вызывая ироничную усмешку. Гавриле не нравится, когда Поля игнорирует его просьбы, но он еще ни разу не требовал от неё ничего, не кричал, не давил… Это поражало до глубины души. Трогало до невозможности.
– Не вредничай, Поль…
Гаврила пожурил, Полина кивнула, шире улыбаясь. Смотрела на него влюбленно. Потянулась к волосам, вести начала, запуталась…
Снова губами к губам…
– Скучал?
– Нет. Книгу читал. – Руки Гаврилы держали так плотно, что Полина таяла. Услышав ответ – удивилась. Скосила взгляд в салон…
Там темно, но действительно видно, что на пассажирском лежит книга.
Поля закусывает губу, чувствуя яркую вспышку жгучего стыда. Еще сильнее – когда Гаврила хмыкает…
– Думала, алфавит не освоил? – задает ужасный вопрос, а смотрит спокойно. Когда сама Поля сгорает просто.
Она так не думала. Или думала, но ненавидит себя за это… Хочется выбить из головы весь снобизм, которым годами та самая голова наполнялась. Но это не так просто.
Она любит своего Гаврилу из Любичей. Она не видит в нем недостатков, даже если такие есть. Ей так хорошо в его квартире, как не было нигде. Ей так хорошо с ним – как не было ни с кем.
И она же понимает, что он очень умный… Умнее ее в сто миллионов раз, пусть вряд ли знает три иностранных языка и вряд ли поступил бы на Международную экономику, но…
– Что за книга? – лаская его виноватым взглядом, Полина ответила на вопрос вопросом, вызывав у Гаврилы новую улыбку.
– Беллетристика просто…
Он так пожимает плечами, будто действительно «просто», а Полина впитывает собой его новую грань – скромность.
Марьян не читает. Сессии ему закрывают отцовские бабки. Ими же парень подкрепляет свой природный, практически отсутствующий, шарм. Незаслуженно имеет всё то, что куда лучше применил бы такой, как Гаврила.
И она, наверное, незаслуженно…
Полина обнимает Гаврилу, что есть сил. Вжимается в шею. Дышит им. Потряхивает опять от осознания, что впереди только их ночь. И дело не в чистом сексе. Она обожает с ним обниматься. Рядом находиться. Говорить. Спать в обнимку. Так даже сны – слаще.
Никогда не подумала бы, но парень из зачуханной деревни вызывает в ней щенячий восторг. Она в рот готова заглядываться. Каждое слово ловить.
Каждое расставание с ним – трагедия для Поли. И с каждым днем всё сложнее.
– Давай в машину…
Гаврила за нее решает, похлопывает по попе очень нежно.
Когда Полина кивает и отпускает его шею, парень ведет её за руку к пассажирскому.
Полю укутывает тепло салона, на колени ложится та самая книжка, на которую девушка чуть не села.
Она гладит глянцевую обложку, читая название.
«Иметь или быть».
Замирает, не следя даже за тем, как Гаврила обходит машину с другой стороны…
Поля никогда не считала себя абсолютно бессмысленным существом. Всегда с легким снисхождением относилась к «подругам», которые действительно прожигают, пока она хотя бы к чему-то стремится. Но рядом с Гаврилой всё равно теряется. Он удивительный. Ей безумно повезло. Главное не портить настоящее мыслями о будущем.
Он садится рядом, заводит машину, смотрит в зеркало заднего вида, чтобы назад сдать, развернуться…
Полине в нем нравится всё вплоть до манеры вождения. На манеру других она никогда внимания не обращала, а он даже водит так, что Полина пломбиром тает.
– О чем задумалась? – задает вопрос, глянув быстро. Полина улыбнулась, садясь в кресле ровнее. Головой машет. О всяком стыдном и неизбежном.
– Иметь или быть? – спрашивает с улыбкой, приподнимая бровь.
О чем его «беллетристика» ей не обязательно объяснять. Просто мурашки по рукам от мыслей, что он о подобном в свои двадцать лет думает.
В двадцать ведь все хотят иметь. Она хочет…
Гаврила не спешит отвечать. Хмыкает. Скашивает взгляд и смотрит, как Полина ласкает пальцем обложку. Не знает, что она так нежна, потому что этих же мест касались его пальцы…
– Не понял пока, – признается… Но Полине этого мало. Она ждет продолжения. – Чтобыиметьтебя – мне нужно иметь очень многое.
Ее взгляд скатывается от мужского лица по плечу до своих колен. В щеки бьет жар. Сейчас ей стоило бы возразить, чтобы избавиться от чувства собственной алчности. Но врать Полина не хочет. Она просто не знает, поможет ли им его «иметь очень многое». И уж точно не считает себя вправе это «очень многое» требовать.
– А захочешь ли ты простобытьсо мной…
Гаврила не договаривает, Полина не рискует посмотреть в ответ. Смотрит вниз. На обложку. Закусывает губу…
Сейчас она хочет. Мечтает даже. Но что будет завтра – кто же его знает…
– Такие парни, как я, очень жадные, Поль. Дело не в тебе. Я в себе разбираюсь. Меня бабка знаешь, как правильно учила? Малым довольствоваться. В малом счастье обретать. Но не могу я… Тянет меня к большому… Вот и пытаюсь разобраться, кто неправ был, я или Лампа моя…
Гаврила приходит на помощь. Продолжает рассуждать так, будто молчание Поли не делает ему больно. Но она же знает…
Он очень трезво мыслит. Но главное в нем – сердце, которому
