он снова улыбается – значит, можно и ей. Выравнивается, идет…
Полина отходит вглубь комнаты, вытирая о ткань платья вспотевшие ладони. Сглатывает, прислушиваясь…
Сдерживает вскрик, прикладывая ладонь к губам, и совсем не сдерживает улыбку, когда Гаврила подтягивается на руках в окно и перебрасывает себя в комнату…
Встает, с улыбкой приближается… Всё так же по-звериному двигается, наверняка видя, какой вызвал в любимых глазах восторг…
Поля сдается без боя. Воевать ей совсем не хочет.
Она только и успевает, что губы раскрыть и по рукам добраться до мужских плеч, чувствуя, как его широкие ладони фиксируют за талию. Вжимают в тело. Заставляют прогнуться, потому что Гаврила давит – лицом и даже грудью.
– Голодный? – Поля спрашивает, оторвавшись, пытается поймать взгляд.
– Ага…
Свою дрожь чувствует, его желание.
– Нужно было еды взять, не подумала, – гладит парня по волосам, журит себя, но как-то неполноценно. Потому что когда Гаврила рот губами закрывает – уже совсем не так стыдно, как на словах.
– Ты всё нужное взяла.
Полина улыбается, услышав ответ через время. Запрокидывает голову, позволяя целовать шею, ключицы, спускаться губами все ниже…
Дрожит сильнее, когда пальцы Гаврилы цепляются за бретельки и снимают их с плеч.
Платье падает так, будто держалось на честном слове. Остается зажатым между телами, но оголяет грудь…
Полину мучает тяжесть внизу живота просто из-за того, как Гаврила смотрит на твердые горошинки ноющих сосков. Он сгорблен и внимателен. Тянется к груди ртом, накрывает, втягивает…
И у Полины весь мир плывет. Шума внизу совсем не слышно. Без разницы, что они в её комнате и где-то там – совсем недалеко – родители, друзья…
Всё без разницы. Ей хочется скорее почувствовать его вес на себе.
Поля тянется к пряжке ремня, расстегивает, вытаскивает полы рубашки, пробирается пальцами под нее, вжимается в твердый горячий живот, чуть царапая, а потом, утолив первую жажду коснуться, дрожащими руками пытается расстегнуть, потому что им нужно быть аккуратными – Гавриле еще к работе возвращаться.
В итоге же рубашку он снимает сам – отстранившись, отпустив, смотря в глаза. Когда Полина – так же в ответ.
Она скатывает платья вниз по бедрам. Переступая через ткань, разворачивается спиной…
Пальцы девушки поддевают ниточки стрингов. Поля тянет их вниз, следя через плечо за Гаврилой, который становится всё более серьезным и всё более возбужденным.
Делает шаг к ней, перехватывает за талию. Вжимает спиной и голыми ягодицами в себя…
Полина только и успевает, что забросить назад руку, чтобы снова в его волосы, и рот приоткрыть, чтобы целовал…
А потом довериться и отдаться, потому что Гаврила разворачивает и толкает на кровать.
Ту самую, на которой спала в двенадцать, обнимая плюшевого зайца. Где читала свои первые любовные романа и мечтала о любви…
Теперь же следит, приподнявшись на локтях, как к ней приближается любимый Гаврила. Опускается на одно колено, потом на другое. На руки. Накрывает собой, позволяет обнять за шею и ногами обвить.
Между их телами там, где особенно жарко, ткань брюк и боксеров. Полина тянется за поцелуем, переживает восторг от сплетения языков.
В ушах шумит, но это совершенно точно не разговоры и музыка на первом этаже. Полине не стыдно за то, с кем она сейчас и где. Но и дерзости из-за собственного поступка она не испытывает.
Если рядом Гаврила – она всегда в Гавриле. Весь мир – на паузе.
Закрывает глаза, расслабляется, позволяя себя ласкать. Губами и пальцами. Целовать лицо, спускаться на шею, ползти вниз….
Полина даже улыбается, прогибаясь, когда губы Гаврилы опять прижимаются к груди. Это так фантастически приятно, что только дура зажималась бы вместо того, чтобы наслаждаться.
Поля закусывает губу, инстинктивно сильнее раскрываясь под ним и даже чуточку бедрами толкаясь…
Но он не спешит с сексом – играет с грудью. Ведет языком по кругу, втягивает, посасывает и прикусывает. Неизвестно, ей приятно делает или сам наслаждается. Вторую – мнет, сжимает. Тоже уделяет внимание ртом…
Наверное, тратит на прелюдии даже больше времени, чем стоило бы, но Поля в таком кайфе, что может только стоны сдерживать…
Заводит руки за голову, чувствуя, что Гаврила опускается ниже, целуя уже живот, при этом продолжая мять ее грудь ладонями…
Ей нестерпимо хочется отдаваться, как бы он ни решил. Языку. Пальцам. Члену. Неважно.
Он же доходит до лобка, задевает промежность дыханием, но ласкать так и не берется. Поднимается над Полей опять, смотря на нее – приспускает брюки с боксерами… Достает из кармана презерватив, смотря в глаза, раскатывается латекс по длине.
Его глаза обещают: "трахать буду", Полины просят: "быстрее".
Проходит совсем чуть-чуть – и Поля вновь чувствует на своем теле его тяжесть. Одной рукой Гаврила держит вес, другой едет вверх, сжимает заведенные за голову запястья…
Дышит в ее приоткрытый рот.
Толкается членом резко. Это не больно, она слишком влажная. И неожиданным не назовешь, но Поля всё равно вскрикивает, потом стонет…
– Тих, Полюшк…
Знает, что надо «тих», старается…
Гаврила начинает двигаться медленно и глубоко. Он немного навис и смотрит в лицо. Полина чувствует взгляд, но в ответ смотреть не может.
Она хочет ощущать всё до последнего. Ее глаза снова закрыты. Руки надежно зафиксированы, и пусть непонятно, почему, но это добавляет остроты. Хочется быть в подчинении.
Девичьи пятки лежат на ткани мужских брюк, а член вколачивается.
Полину не смущает его взгляд, но когда, насмотревшись, парень снова прижимается губами к губам, становится ещё лучше.
Темп его движений ускоряется. Удары бедрами становятся сильнее. Дыхание тоже – больше воздуха в себя, резче выдохи.
Губами в губы – тихие женские стоны. Чтобы только для него. И чтобы он – сильнее в неё…
Теряя контроль, Гаврила отпускает руки, сжимает свободной грудь до боли, толкается в рот языком, затрудняя дыхание.
Но это – мелочи. Полина чувствует,
