Это не проблема. Можно и так вычислить субчика, — Хизеши казался довольным.
— Выясним, выясним, — согласился Риота. — Никуда не денется.
— Зачем? — не поняла Эйко.
— Что зачем?
— Выяснять. Он же умер уже.
— С чего ты взяла?
— Так говорю же, он раньше поехал. В той машине, которую вы…
— Нет, тут ты ошибаешься, — перебил Риота. — Мацуо этот на «Лексусе» ещё раньше укатил. Так что жив и здоров. Пока.
Он скомкал пустую банку из-под энергетика, опустил стекло и вышвырнул её на дорогу.
— Ну, и манеры у вас, Риота-сан, — прокомментировала Эйко. — Видать, не из аристократов?
— А вот тут ты ошибаешься, — широко осклабился блондин.
— Почти прибыли, — Хизеши остановил «Хонду» перед железными проклёпанными воротами, за которыми возвышались здания из потемневшего от времени красного кирпича. В небо поднимались две трубы, из них валил густой чёрный дым. Забор был каменным, утыканным заострёнными прутьями, на которые навили колючую проволоку. Справа виднелась камера наблюдения.
— Что это? — несколько оторопело спросила Эйко. — Тюряга, что ли?
— Цыц! — ответил Хизеши, посигналив. — Осмотришься — узнаешь.
Из возвышавшейся над забором будки высунулся охранник, взглянул на номер и коротко кивнул. Затем исчез, и спустя несколько секунд ворота медленно открылись.
Хизеши завёл «Хонду» во двор. Эйко решила, что попала на завод: здесь стояли грузовики и фуры, ездили погрузчики, и сновали люди в жёлтых спецовках и оранжевых касках. Бугай свернул к одному из строений и заехал в ещё одни ворота, не менее грозные, но уже распахнутые. Он притормозил, потому что к машине подошёл охранник в сером камуфляже с коротким автоматом через плечо. Эйко заметила ещё несколько человек, стоявших в разных местах и смотревших в сторону «Хонды». Пальцы они держали на спусковых крючках. Девушка представила, как из-за какой-нибудь нелепой ошибки дула автоматов поднимаются, и машину прошивает рой пуль. По спине пробежал холодок.
Хизеши опустил тонированное стекло.
— Привет, — сказал охранник, заглядывая в салон. Его глаза остановились на Эйко. — С довеском?
— Здорово, — прогудел бугай. — С ним.
Охранник достал из кармана очки с оранжевыми стёклами в тонкой оправе. Надел и внимательно обвёл взглядом всех в салоне.
— Проезжайте, — кивнул он, удовлетворившись осмотром.
Как только он отступил от машины, Хизеши нажал педаль газа, и «Хонда» въехала в тоннель квадратного сечения, вначале довольно резко уходивший вниз. Его освещали плоские лампы, установленные на перекрытиях. Эйко решила, что они оказались в подземном паркинге, но вскоре поняла, что ошиблась: автомобиль ехал медленно, но никуда не сворачивал. Места назначения он ещё явно не достиг.
— Что это охранник на нас в очки глядел? — спросила девушка.
— Это не простые очки, — отозвался Риота. — Это бэнки-химитсу. Показывают, не изменил ли человек облик. Очень полезная, нужная в хозяйстве штука. Изобрёл Тэкуми Окада, ещё лет сто назад.
— Ничего себе! Я о таких и не слышала. А где это мы? Что за катакомбы?
— Остались со времён сёгуната, — ответил Риота. — Мы нашли, откопали, привели в порядок. Теперь пользуемся.
— И нафига?
— А что, нам тебя прямо к дому подвозить? — усмехнулся Хизеши.
— Большинство людей так и делает.
— Рад за них. Сердечно.
— Это что, типа конспирация? — усмехнулась, догадавшись, Эйко. — Вместо мешка на голову?
— Она, родимая, — кивнул Риота. — Кстати, зря смеёшься. Думаешь, не было бы причины, стали бы мы бабки в это дело вбухивать?
Бабки, судя по всему, кто-то вбухал немалые.
Наконец, «Хонда» въехала в помещение, напоминавшее большой подземный гараж, и остановилась.
— Приехали, — объявил Хизеши, открывая дверь. — Вылазь.
— Я и не ждала, что ты подашь мне руку, — хмыкнула Эйко.
— Правильно делала, — кивнул амбал.
— Вот-вот, — поддержал его Риота. — Бросай эти аристократические замашки, — прежде, чем вылезти из машины, он достал и закурил сигарету.
— Ну, ты-то явно бросил.
Эйко сделала несколько осторожных шагов, пытаясь понять, окончательно ли прошло действие транквилизатора: свалиться на глазах у спасителей не хотелось. Ноги слушались, голова не кружилась. Девушка удовлетворённо кивнула сама себе.
— Шевелись, — приободрил Риота. — Двум смертям не бывать.
Они направились к железной двери, справа от которой имелся домофон.
Пока Хизеши жал на кнопку, а Риота скучал, засунув руки в карманы и попыхивая сигареткой, Эйко достала мятую тысячу йен и протянула блондину.
— Что это? — не понял тот.
— Хороший ты парень, Риота, — сказала девушка. — Помяни меня вечерком, если что. Попроси духов отправить мою бедную душу в Ёмоцукуни.
— Серьёзными вещами шутишь! — нахмурился бугай.
— Кончай паясничать, — посоветовал Риота, хмыкнув.
Тихо пискнув, открылась дверь.
— Вперёд! — отрывисто скомандовал Хизеши.
— У вас что, видеокамера? — поинтересовалась Эйко. — Нас видели? А я думала, вы пароль назовёте. Или сидит человек в подсобке и пялится в хрустальный шар, а тот показывает, кто на пороге стоит?
— Камера, камера, — кивнул Хизеши, шагая по коридору.
— Ага, прогресс, — пробормотал Риота.
— А зачем динамик?
— На всякий случай. Болтай поменьше — мой тебе совет.
— Постараюсь учесть.
— Уж сделай себе такой подарок.
Следующая дверь открылась ещё до того, как Хизеши взялся за ручку. Выглянул мужчина лет тридцати, в синем приталенном костюме, розовой рубашке и жаккардовом галстуке. На нагрудном кармане пиджака виднелась круглая эмблема вроде тех, которые носили на кимоно самураи. Выправка у мужчины была, как у военного.
— Заходите, — сказал он коротко, скользнув по девушке взглядом.
Эйко на всякий случай одарила его своей лучшей улыбкой. Типа, не пленница, а гость.
Глава 26
В приёмной, куда через секунду она попала, пахло освежителями. Стены были обшиты пластиковыми панелями, и в них виднелись зарешёченные отверстия вентиляционных шахт. Слышался гул моторчиков, нагнетавших под землю воздух. Пол устилал практичный серый ковролин. В углу стояла карликовая сосна. Словом, картина типичного офиса, не претендующего на то чтобы пускать посетителям пыль в глаза — если не считать развешанных по стенам свитков с каллиграфически иероглифами. Судя по виду, антиквариат. С кланом легендарных ямабуси обстановка никак не вязалась. Эйко ожидала увидеть что-то более традиционное. Но
