с самого сражения у инкубатора, вдруг не взвыло благим матом, сильнее даже, чем при встрече с преподобным козлом. Резко обернувшись, едва не опрокинув стол, я уставился на улицу сквозь открытые в связи с жаркой летней погодой широкие двери. Тот, кого я ощутил, как раз проходил мимо них.
На вид — совершенно обычный человек. Высокий, под метр девяносто, в аккуратном костюме, с короткими волосами ёжиком, гладко выбритый. Лицо было совершенно безэмоциональным, а походка немного неестественной, будто механической. Но, если не приглядываться, это всё нисколько не бросалось в глаза. Тем более мало ли у какого какое выражение лица и кто как ходит. Может быть он — военный.
Вот только я точно знал, кем он был. Поглотителем. И далеко не простым.
В моём восприятии его тело полыхало энергией, а шариков-“сердец”, значительно бо́льших, чем те, что я видел раньше, в его теле находилось больше тридцати штук. Это была не первая и, кажется, даже не вторая эволюция. Спокойно идущая по улице тварь была во много раз, может быть во много десятков раз сильнее меня.
И когда поглотитель-мимик уже почти исчез из поля моего зрения, ограниченного косяками двери ресторана, он вдруг повернул голову и глянул на меня пустыми, будто бы стеклянными глазами. Я чётко понял: он тоже меня почувствовал, но либо не счёл нужным как-то реагировать, либо принял за своего, либо…
— Заплати, мы уходим, — бросил я Эрику, встав с места и на подрагивавших ногах направившись в туалет.
Закрыв дверь на щеколду, я набрал ковшиком воды из ведра в раковину, тщательно умылся, а потом открыл клапан слива. Какая-то подсознательная, идущая из глубины моего естества, оторопь, которую я никак не мог контролировать, начала отступать.
Сжав зубы, я с силой хлопнул себя сначала по одной щеке, потом по другой.
Я примерно понимал, что это за хрень со мной произошла. Примерно та же хрень, что позволила преподобному ублюдку контролировать до определённого предела моё тело. Хотя червь не захватил моё тело, его плоть изменила меня, сделала на какую-то долю поглотителем. И такая же тварь, но куда более высокого уровня, похоже, вызвала у меня какое-то инстинктивное чувство почтения низшего — высшему.
Вот только даже если это был не мой страх, а части поглотителя внутри меня, это всё равно дико бесило. Я никогда не избегал драки, даже когда знал, что враг сильнее и победить получится только чудом. Потому что если хотя бы раз зассать и показать врагу свою слабость, то от тебя уже не отстанут, что бы ты ни делал.
Но теперь меня предало моё же тело, заставив ощутить то, что я так старательно в себе давил с девятилетнего возраста. Сука…
Неужели так будет и дальше? Если встречу сильного поглотителя, паладина церкви Палема более высокой, чем у того хмыря, ступени, ещё какого-нибудь связанного с этим грёбанным богом войны чёрта. Я так и продолжу оказываться в слабой позиции, в дураках, под контролем?
Ну уж нет, не ради этого я выжил в том аду!
Распахнув дверь, я нашёл глазами Эрика, уже стоявшего у дверей ресторана.
— Ты знаешь, где в городе можно хорошо подраться? — спросил я, подходя.
Мне нужно было выпустить пар, ощутить под пальцами чужую плоть, ударить не стенку, кстати, ресторану придётся провести серьёзный ремонт туалетной кабинки, а живого и сопротивляющегося противника.
— Ну, есть частные боевые школы, — задумчиво протянул Эрик, — но там занимаются в основном благословлённые. Ты там раскидаешь всех в два счёта, включая тренеров. А если говорить о таких боях, чтобы даже тебе “хорошо подраться”… на ум приходит только арена Урматы.
— Что это?
— Урмата — княжеский род, поклоняющийся богине дуэлей. И они владеют единственной во всей Тхалсе ареной, на которой допускается всё, включая убийство соперника. Правительство закрывает на это глаза, так как каждый бой на арене, и тем более каждая смерть — это своего рода жертва богине Урмате, а значит с каждым боем она становится сильнее, и вместе с ней весь её клан. Благодаря этому сейчас они стабильно удерживают вторую позицию по силе в стране после, собственно, королевской семьи. Если бы у Урматы или членов её клана были бы мысли о власти, они без особого труда основали бы свою страну. Но эти ребята — настоящие психи, помешанные только на сражениях, и ничто другое их не интересует. Если говорить о боях, в Тхалсе не найти места лучше, но идти на их арену без подготовки — это практически самоубийство.
— Об этом позволь уже думать мне. Давай, показывай, где эта арена. Ещё посмотрим, кто тут псих.
Глава 15
До арены мы добрались минут за пятнадцать, она также находилась в центре города и, судя по количеству народа, входящего в огромное, напоминающее римский Колизей здание, и выходящего из него, пользовалась огромной популярностью. Мы с Эриком вошли вместе с толпой, однако довольно скоро парень, подозрительно хорошо ориентирующийся в местных коридорах, вывел меня из общего потока.
Пройдя кругом где-то треть всей арены, мы остановились у большой арки, на которой большими буквами было написано: “Урмата приветствует смельчака”. За аркой находилась довольно обширная зала, в которой стояли и довольно мирно разговаривало где-то три десятка человек, многие при оружии и в доспехах.
— Дальше иди один, — сказал Эрик, — если входишь в арку, то автоматически получаешь благословение Урматы и обязан сегодня сразиться хотя бы в одном бою. Подойдёшь к дальней стене — там тебя зарегистрируют. Никаких документов не нужно.
— Ты неплохо осведомлён о том, как тут всё устроено, — ухмыльнулся я. Паренёк потупил взгляд. — Не волнуйся, сестре не скажу, не стукач.
— Спасибо! — тут же заулыбался Эрик. — Я пойду на трибуны, буду за тебя болеть.
— Давай, — кивнул я, шагая в арку.
Никакой божественной силы благословения я не почувствовал. Но на меня тут же повернулись почти все бойцы арены, с довольно недружелюбными выражениями на лицах.
— Ой, забыл! — зашептал из-за спины Эрик. — Скажи: “Смельчак приветствует Урмату”. Это древня традиция.
— Ох… — у богов, похоже, были свои заморочки. Но в данном случае лезть со своим уставом я не собирался. — Смельчак приветствует Урмату!
Большинство недовольных лиц тут же пропало.
— Всё, удачи! — крикнул Эрик, убегая по коридору.
— Обойдусь, — вздохнул я, направляясь сквозь толпу к дальней стене залы, где за большим деревянным столом сидело трое “регистраторов”.
— Приветствуем смельчака! — произнесли они синхронно, стоило мне остановиться.
— Добрый вечер.
— Вы, похоже, впервые на арене Урматы? — поинтересовался центральный регистратор, двое других, похоже, поздоровались
