грязном полу, свернувшись в позе эмбриона, лежала Зоя в собственной блевотине, возле нее, уткнувшись в пол лицом, лежала Таня. Бакс распластался возле двери грязно-желтым ковром, беззвучно содрогаясь в рвотных позывах, возле него, свернувшись калачиком, тихо скулила Чуня.
Кваз подскочил с кровати, совсем позабыв про отсутствие ног, и, скорчив рожу от боли, опустил глаза на пол. Его ноги были на месте, только кожа имела бледно-розовый цвет и сильно чесалась, а кости нестерпимо ломило.
— Мать вашу, да что тут происходит? — Кваз не узнал собственный голос.
Его тело приобрело нормальную форму, и это всего за одну ночь. Но разбираться в собственных метаморфозах было некогда, и Кваз первым делом кинулся к Зое и ее дочери.
Зоя была без сознания, и только слабо пульсирующая венка на шее говорила, что женщина ещё жива. С девочкой всё оказалось сложнее, она не подавала признаков жизни. Кваз переложил почти холодное тело Тани на кушетку и вернулся к Зое.
- Мать вашу, да что происходит? - мужчина облизал пересохшие губы и трясущимися руками обыскал женщину. Небольшая фляжка была пустой, видимо женщина выпила весь живец когда почувствовала первые признаки дурноты. У девочки бутылочка тоже была пустой.
Чуня, скуля, подошла к нему и уткнулась мордочкой в ногу. Мужчина поднял собачку на руки и прижал к груди.
Собачка затихла, а мужчина почувствовал необычное тепло, разливающееся по телу. Кваз замер, прислушиваясь к новым ощущениям. Так долго его тело было изменено мутацией, что он полностью погрузился к осознанию нового. Все метаморфозы произошли еще ночью, когда он спал или был без сознания, бывший кваз не мог разобраться в своем состоянии, но осознание того, что его тело стало нормальным, обрадовало и одновременно огорчило его. Мужчина открыл глаза и опустил Чуню на пол. Поднялся и осмотрел комнату, ничего нового. Кровать, тумбочка и брошенная на пол капельница. Мужчина поднял пустую бутыль и, сорвав крышку, принюхался.
- Суки, - он зло выругался, сморщив нос. Из бутылки шла едкая вонь, напоминавшая запах плесени и прелых листьев. Хлопья от споранов и еще какая то химоза! Это может быть смертельно! Мужчина бросил бутылку на пол и кинулся к двери, ведущей в коридор.
Перешагнув через льва, слабо скулившего на полу, Кваз вышел в полутемный коридор и осмотрелся. Никого, только тихое постанывание из соседнего помещения. Мужчина осторожно открыл соседнюю с его палатой дверь. На полу среди склянок лежала девушка и содрогалась от рвотных позывов.
- Где живец? - коротко рявкнул он.
Девушка, не открывая глаза, показала на металлический сейф. - Ключ у знахарки, но она... - рвотные массы не дали девушке договорить.
Кваз кинулся к сейфу, понимая, что разыскивать знахарку нет времени. Жизнь женщин сейчас зависела только от скорости, с которой он поставит всем капельницы с живцом.
Сила ушла вместе с мощным телом кваза, и мужчина в бессильной злобе стукнул ногой по бронированной двери сейфа, от чего по комнате разлетелся глухой стук, а босая нога отозвалась болью.
- Сука, сука.... - мужчина осмотрел боковые стенки.
Шкаф был неприступен, и лишь его содержимое тихо позвякивало внутри.
Тихое шлепанье оторвало его от сейфа и кваз кинулся к двери сжав в руке стул. В проем двери ввалился крупный мужчина в заляпанной блевотиной одежде и запнувшись о порог упал распластавшись на полу.
- Помоги... хрипел мужчина и скреб руками пол пытаясь встать.
- Бугор?! - кваз кинулся к здоровяку и перевернул обмякшее тело на спину.
- Задней стенки нет, - просипел мужчина и затих потеряв сознание.
- Какой еще стенки? - кваз осматривал помещение не понимая о чем говорил хозяин стаба.
Девушка пришла в себя и тихо заплакала уткнувшись в пол, - больно...
- Я хочу помочь, но не могу открыть сейф, - кваз кинулся к стеклянному шкафу и рванул дверку, от чего склянки тихо зазвенели. Судорожно перебирая банки, мужчина читал названия... Физраствор, глюкоза... Перекись. Всё не то... Хотя. Он схватил бутылку с полки и наклонился над девушкой, вливая глюкозу ей в рот. Затем он вылил остатки жидкости в почерневший рот Бугра и опустился на стул, обхватив голову руками.
- Стенки задней нет... сейф, - совсем тихо прошептал Бугор и снова затих.
Кваз бросился к сейфу и с силой оторвал его от стены. К его удивлению, задней стенки у сейфа не было, а на полках стояло три бутылки с живцом.
- Бинго!!! - заорал кваз и, схватив все бутылки, а также связку капельниц, поспешил в свою палату.
Трясущимися руками он поставил капельницу девочке, не подававшей признаков жизни. - Давай, девочка, не смей умирать! Мама твоя с меня шкуру спустит, если тебя к жизни не верну.
Мужчина обтер бледное осунувшееся личико и тяжело вздохнул.
Поставить капельницу Зое получилось быстрее, женщина пришла в сознание и судорожно сжимала кулак, напрягая руку с опаской поглядывая на незнакомого мужчину.
- Зоя, потерпи, я не мастер по медицине. Прости, если больно делаю.
- Руку не больно, только в животе все огнем горит, - шептала женщина пересохшими губами. Ты.. ты ведь кваз? - она с надеждой посмотрела на сурового мужика.
- Узнала? Не знаю что произошло, но проснулся я в этом теле и с ногами, - он смутился немного покраснев.
- Что за отрава, от чего мне так плохо?
- Это хлопья, сильный яд для иммунных.
- И для зараженных тоже, мне Дед рассказывал, когда живец учил делать.
- Дед, Рипли, где они?
- Не знаю, вечером их не видела. Мы с тобой были. А где Таня? - Женщина попыталась поднять голову, но сил не хватило, и она потеряла сознание.
- Здесь, - беззвучно прошептал кваз, поглаживая женщину по голове.
Капельницу льву поставить не получилось, зверюга скалил пасть, высовывая почерневший язык.
- Ну, как знаешь, лакай, значит, как есть. Мужчина вылил живец в тазик и подтолкнул его к нему, после чего ткнул кошака мордой в жидкость.
Чуня слизала капли живца с пола и с укором посмотрела на хозяина.
- Прости, девочка, - мужчина плеснул жидкость себе в ладонь и протянул собачке.
Только убедившись, что все живы, он вернулся в соседнюю комнату.
Девушка слабо стонала, а Багор не подавал признаков жизни.
- Простите, но живца больше нет, - Кваз вышел, виновато опустив голову.
Оставить Зою с дочерью в таком состоянии он не мог, но желание узнать, где остальные, не давало покоя, и, как только женщина
