Солнце зашло, потянуло холодом и сыростью, из ближней низины медленно выползала белая полоска тумана. Минут через 20–30 будет темно, а кругом ни звука, олени будто сквозь землю провалились. И тут… рев быка — хриплое мычание, закончившееся «аханьем», похожим на лай исполинской собаки, раздалось неожиданно, примерно на том вырубе, где я только что был. Радостно вздрогнуло и застучало сердце. Быстро скинув и бросив на дороге болотные сапоги, я в одних шерстяных носках побежал обратно и, когда выглянул из-за кустов, примыкающих к сече, увидел в ее дальнем углу двух пасущихся оленух. За ними в лесу что-то сильно затрещало, и снова раздался рев рогаля.
Ветер тянул от дороги к дальней кромке вырубки, то есть вдоль сечи, времени до темноты оставалось мало, и, рискнув, я начал скрадывать напрямую, прикрываясь редкими кустиками, кучами хвороста и пнями. Я был уже метрах в двухстах от пасущихся оленух, когда они вдруг, подняв головы, насторожились, потом медленно ушли в лес.
Мысль, что все пропало, что мне не надо было торопиться и лезть напролом, не давала покоя: «Неужели подшумел? Или они заметили ползущий к ним странный ком?» Повернув голову на послышавшийся слева шорох, я увидел шагах в десяти от себя косулю, из угла рта у нее свисала веточка таволги. «Значит, — подумалось, — не подшумел, раз эта дурочка рядом кормилась», — и в тот же момент краем глаза уловил, как на краю вырубки появились олени, снова сильно затрещало в потемневшем лесу, и на опушку, наконец, вышел тот зверь, ради которого я бродил в этих лесах почти неделю.
После первого же моего движения косуля легкими прыжками умчалась в ближние кусты, а олени насторожились и смотрели, подняв головы, прямо на меня. Я проклинал косулю, оказавшуюся так некстати рядом, и считал, что охота испорчена — продолжать скрадывать почти по открытому месту было невозможно. И тут случилось то, чего я вовсе не ожидал: бык медленно пошел в мою сторону, но не прямо, а наискось — между мною и лесом. Намерения его были понятны — зайти под ветер и узнать, что за существо торчит среди вырубки. Зверь шагал медленно, величаво, высоко подняв и повернув голову в мою сторону. Корона рогов казалась огромной, белые кончики отростков на фоне темного леса горели, как свечи. Когда рогаль подошел шагов на восемьдесят, я плавно поднял ружье и выцелил по планке (мушки не было видно). Блеснул огонь, зверь упал, попытался подняться, не смог и пополз, волоча зад. Добив быка и полюбовавшись рогами, я побежал в полной темноте по дороге к машине в одних носках и вспомнил про сапоги только тогда, когда при свете фар увидел недоуменное лицо шофера…
В Сибири и на Дальнем Востоке на оленей во время гона охотятся «на реву», подманивая быков в специальную берестяную трубу. Многие сибирские охотники столь мастерски подражают реву маралов и изюбров, что, услышав на своем участке голос «соперника», рогаль, бывает, подходит к охотнику вплотную.
Уже упомянутая охота на пантовке разрешена с 1 июня по 15 июля. Ее ведут из засидки вблизи естественных или искусственно устраиваемых охотниками солонцов. Сюда-то с наступлением полной темноты, чаще во второй половине ночи, под утро и приходят маралы и изюбры. Долго, бывает, приходится ждать охотнику, порой до самого рассвета, чтобы сделать прицельный выстрел.
Охота на косуль во многом повторяет только что описанные на лосей и оленей. Поэтому будем кратки. Скажем только, что на территории нашей страны обитает два вида косуль: сибирская, населяющая районы Сибири, Дальнего Востока, Северного Казахстана и Урала, и европейская, обитающая в европейской части страны. Охотятся на косуль облавным способом, с подхода путем тропления, с гончими собаками, из засидки. Во многих республиках, например в Эстонии, Латвии, Литве, России, разрешается охота на самцов косуль во время гона (из засидки, а также подманиванием в специальный манок).
Охота на бурого медведя
Медвежья охота среди всех других — по самой добыче, по азарту, удали, да и по опасности — всегда стояла особняком. Поэтому и мы выделили ее самостоятельной главой. Издавна эта охота была популярна в России. Ведь бурый медведь — один из самых сильных и крупных хищников, недаром его зовут хозяином леса, и схватиться с ним может лишь смелый и мужественный человек, знающий и опытный охотник. Как добыча и охотничий трофей медведь был и по сей день остается предметом мечтаний многих профессионалов и любителей.
Бурый медведь — зверь всеядный. Однако почти повсеместно основная его пища — растения, их плоды, ягоды, корневища. Лакомится медведь муравьями, их личинками, пчелиным медом, всякой мелкой живностью. На крупную дичь — копытных животных медведи охотятся преимущественно весной после выхода из берлог, когда растительной пищи еще нет. Дерут они (чаще медведицы с медвежатами) и домашний скот, оставленный без охраны и присмотра. В районах Восточной Сибири и Дальнего Востока, где хотя и редко, но случаются годы полного неурожая основных кормов (всех видов дикорастущих ягод, кедровых орехов), медведи, не накопив достаточных запасов жира, необходимого для благополучной зимовки, не ложатся в берлоги, учащают свои нападения на диких и домашних животных, а иногда посягают даже на человека. Медведи-шатуны особенно опасны для людей, работающих в лесу, — охотников, лесорубов, геологов.
Медведь — типично лесное животное. Местами его обитания служат крупные лесные массивы. Их вырубка, освоение и вообще наступление человека на природу приводят к сокращению численности этого зверя даже там, где охота на него полностью запрещена. Так, медведь исчез в Орловской и Тамбовской областях, стал единично встречаться в Республике Татарстан, Московской, Рязанской, Калужской, Брянской областях, немного его во Владимирской, Ивановской, Смоленской и на юге Ярославской областей.
Большинству городских жителей медвежья охота известна в основном по охотничьим рассказам. Многим она кажется более недоступной, чем, скажем, весенняя охота на гусей в Таймырской тундре. Как-никак гусей во время их пролета можно услышать ночью в раскрытую форточку подмосковной квартиры, а вот медведь!.. «Его теперь не встретишь, наверное, и в тюменских тайгах, заполненных геологами и нефтяниками» — так порой рассуждает тот, кто, положим, всю свою жизнь охотился по перу где-нибудь в поймах Оки, Москвы-реки или Клязьмы.
Однако за последние годы ситуация изменилась к лучшему. Принятые в 70-х гг. эффективные меры по охране, ограничению сроков охоты и размеров добычи этого зверя привели к увеличению его ресурсов. Сейчас он не редкость даже в лесах Средней России, например в Тверской, Костромской, на севере Ярославской области, а в Архангельской области и Республике Коми, размножившись, медведи стали частенько нападать на пасущийся без присмотра скот.
