— Вас хочет видеть один джентльмен, мадам.
Теола обернулась и застыла на месте.
В гостиную входил герцог, а следом за ним шла Кэтрин!
Глава 7
Теола остолбенела.
— А, вот ты где, Теола! — произнес герцог.
— Я , не ожидала… увидеть тебя здесь… дядя Септимус! — заикаясь, выдавила Теола.
Он показался ей таким огромным и властным, что она снова почувствовала себя подавленной его отвращением к пей, которое, казалось, исходило от него вместе с волнами злобы.
— Вижу, что не ожидала! — ответил герцог. — Я немедленно возвращаюсь в Англию, и мы с Кэтрин заехали, чтобы тебя забрать, — Забрать… меня? — воскликнула Теола.
— Мы направляемся в Кевию, — объяснил герцог, — где, слава богу, стоит британский корабль, который доставит нас домой, подальше от этих опасных мест. Поторопись со сборами. У нас очень мало времени!
Последние его слова заглушил внезапный вопль Кэтрин.
Она вошла в комнату вслед за ним, принялась оглядываться кругом и до этой минуты даже не взглянула на Теолу. Теперь она закричала:
— Ты надела мое платье! Как ты смеешь носить мою одежду! Снимай сейчас же! Ты слышишь?
Она двинулась к Теоле, которая продолжала смотреть на дядю.
— Я… мне надо… кое-что сказать тебе, дядя Септимус.
— Что такое? — резко спросил герцог.
— Я… вышла… замуж!
Если Теола хотела удивить его, она, несомненно, своего добилась.
Герцог уставился на нее, словно не веря собственным ушам, затем поинтересовался:
— За кого? И как ты успела выйти замуж за время, прошедшее после нашего отъезда?
— Я… жена… генерала Василаса!
Несколько секунд герцог, по-видимому, не в состоянии был осознать все значение ее слов. Затем он взревел на всю комнату:
— Василас? Мятежник? Тот человек, который сверг короля и залил кровью эту несчастную страну? Ты сошла с ума!
Теола не отвечала. Она только дрожала, не отрывая глаз от лица дяди.
— Полагаю, он принудил тебя к этому, — ворчливо заметил тот, — хотя меня удивляет, что он вообще предложил тебе замужество. Тем не менее этот брак не может считаться действительным: как тебе хорошо известно, в твоем возрасте ты не можешь выйти замуж без согласия опекуна. А такого согласия я никогда не дам, я тебе уже говорил. Предоставь это дело мне и собирайся. Мы немедленно уезжаем в Англию!
— Я… я не могу… ехать с вами! Теола попыталась ответить храбро, но голос ее задрожал.
— Ты сделаешь, как тебе говорят, — отрезал герцог. — Если не хочешь, чтобы я прибегнул к насильственным методам убеждения.
— Она надела мое платье, папа! — опять закричала Кэтрин. — Она пользуется моими вещами! Накажи ее! Она не имеет права вести себя подобным образом!
— Теола будет наказана, когда мы отсюда уберемся, — ответил герцог. — Можешь в этом не сомневаться! Л пока, если мы хотим успеть па корабль, нам надо ехать. — Он вынул из кармана часы. — У тебя двадцать минут, чтобы уложить вещи.
— И мои вещи пусть тоже уложит, — вставила Кэтрин. — Все вещи! И не забудь, папа, что мамина тиара все еще здесь!
— Я помню, — ответил герцог. Он сунул часы обратно в карман и тут обратил внимание на то, что Теола даже не пошевелилась.
— Ты что, отказываешься делать то, что тебе велят, Теола? — спросил он.
Теперь он произносил слова медленно, а Теола давно знала, какая угроза таится в его неестественно тихом голосе.
— Я… я должна… остаться с моим… мужем. Слова с трудом срывались с ее дрожащих губ. Герцог замахнулся, и она приготовилась выдержать неизбежный удар по щеке. В этот момент дверь распахнулась. На пороге возник майор Петлос, и герцогу пришлось опустить руку.
— Как приятно снова видеть вашу светлость, — радушным тоном произнес Петлос.
— Это вы, Петлос? — спросил герцог.
— Он самый, ваша светлость. Помните, я плыл вместе с вами на корабле, который доставил вас в Кевию.
— Я помню вас, — невежливо буркнул герцог, — хотя и не могу понять, почему вы все еще здесь.
— Вам все объяснят, если вы, ваша светлость, и леди Кэтрин последуете за мной во дворец, — ответил майор Петлос. — У дверей ждет карета.
— У нас есть своя карета, — возразил герцог.
— Разумеется, — согласился майор Петлос. — Вы ведь направляетесь в Кевию?
— Да, — ответил герцог, — В таком случае ваша светлость поедет со мной, — произнес майор Петлос, и в его голосе прозвучали властные нотки.
— Полагаю, мы еще успеем на корабль, — уступил герцог. — Он снова взглянул на Теолу. — А ты делай то, что тебе сказано, — приказал он. — Если не будешь готова к тому времени, как я вернусь, ты об этом горько пожалеешь.
Он двинулся следом за майором Петлосом к выходу из гостиной, но Кэтрин вернулась назад.
— Сейчас же сними мое платье! — прошипела она Теоле. — А если на тебе надеты еще и мои нижние юбки и шелковые чулки, снимай их тоже! Как ты посмела взять мою одежду? — Она замолчала, а потом прибавила с ясно различимыми мстительными нотками в голосе:
— Обещаю позаботиться, чтобы не только папа, но и мама сурово наказали тебя за твое возмутительное поведение. Какой стыд!
И она вылетела из комнаты, не дожидаясь ответа Теолы. Едва ее сапфировый бархатный костюм для верховой езды исчез за дверью, Теола закрыла глаза ладонями.
Как она могла хотя бы на минуту вообразить, чти ее счастье будет длиться вечно и она останется в Кавонии с Алексисом? Ей следовало знать, что волшебство прошлой ночи — всего лишь мимолетная радость. Теперь она должна посмотреть в лицо реальности: ей слишком хорошо известно, как накажет ее дядя за поступки, которые он считает преступными.
Прежде его телесные наказания были для нее мучительными и унизительными, но теперь, после того как она узнала подлинное счастье, вынести их будет совершенно невозможно. Но хуже всякого наказания, хуже жалкого существования и тьмы, ожидающих ее в Англии, была мысль о» разлуке с Алексисом.
Теола была уверена, что дядя сказал правду, утверждая, что ее брак недействителен, так как она не получила разрешения своего опекуна. И еще он, конечно же, воспользуется возможностью рассказать Алексису о ее отце и постарается убедить его, что она вообще недостойна стать чьей-либо женой.
Она знала, насколько жестоким мог быть ее дядя, когда хотел настоять на своем. И хотя Теола верила, что Алексис будет сражаться за нее, вряд ли он сможет сопротивляться власти и влиянию, которыми обладал ее дядя в Англии и которые мог употребить против Кавонии, если бы захотел.
Используя дипломатические каналы, он мог бы очень осложнить положение не только самого Алексиса, но и всей Кавонии. Более того, Теола была совершенно уверена, что он не колеблясь пустит в ход все свое оружие, чтобы только причинить ей вред. Это было его личной вендеттой, так как он никогда не простил свою сестру за то, что она, как он считал, запятнала честь семьи. Каждый раз, когда он смотрел на нее, Теола чувствовала, как в нем пробуждается желание отомстить за то, что он считал вероломством ее отца.
