Они должны были прибыть в поместье Дара до ночи, но уже к полудню путешественники измучились. Тире повезло больше. Она крепко спала в повозке после того, как Руби шесть раз повторила считалку о старушке, живущей в башмаке.
Но все были грубо вырваны из полудремы, когда из леса выметнулись шестеро всадников и отрезали Дара, ехавшего в конце каравана. Должно быть, незнакомцы ехали за ними довольно долго и сумели захватить Дара в тот момент, когда он покинул место рядом с внуком.
— Уберите с дороги женщин и детей! — с беспокойством вскрикнул Торк под аккомпанемент злобных ругательств, направленных на часовых, проворонивших врага.
— Селик, останься с Эйриком и Тайкиром и охраняй женщин.
Мрачный Торк и разъяренный Олаф, захватив шестерых человек, помчались в погоню. Больше двух часов, показавшихся вечностью, Руби плакала и молилась, тревожась о судьбе Дара и о безопасности Торка и его людей.
Когда измученные воины наконец въехали в поспешно раскинутый лагерь, Руби быстро пересчитала их. Слава Богу, все здесь, включая Дара, который казался невредимым, если не считать угрюмого вида и порванной туники.
Кроме того, они успели захватить в плен двух окровавленных преследователей со связанными за спиной руками. На обоих ничего не было, кроме штанов. Рубцы от кнута покрывали голые спины и груди. Рана на плече одного из них сильно кровоточила, а на лбу другого синел огромный синяк. Очевидно, их били, чтобы добыть сведения.
Не успев спешиться, Торк обратился к Селику:
— Двое мертвых, двое сбежали.
— Откуда они?
— Пока не говорят. Ничего, до утра еще далеко. Они у меня раскроют рты.
Синие глаза Торка блеснули сталью и кровожадной яростью, испугавшей Руби. Да, враги не дождутся сострадания!
— Они умрут? — боязливо спросила Руби Джиду.
— Да, но не сразу. Может, их будут пытать кровавым орлом.
Как ни странно, Руби не заметила в Джиде ни малейшей жалости к пленным. Правда, они похитили Дара и, вероятно, не пощадили бы его, но пытки?!
— Что такое «кровавый орел»?
— Неужели никогда не слыхала? — удивилась Джида. — Теперь он редко употребляется. Это то, что три великих брата-датчанина — Халфдан Крепкие Объятия, Убби и Ивар Бескостный — сделали с королем Аэллой тридцать лет назад, чтобы отомстить за смерть отца, Рагнара. Аэлла бросил Рагнара в яму со змеями и злорадствовал, наблюдая, как они жалят его. И говорят, Аэлла потом хвастался, что поросята станут визжать, узнав о судьбе борова. Но сыновья Рагнара доказали, что Аэлла прав, потому что поросята отомстили за смерть борова кровавым орлом.
— Но что это такое? — задохнулась Руби.
— Это самая медленная и мучительная смерть. Викинги привязывают врага к дереву и надрезают его позвоночник так, что ребра разлетаются в стороны, подобно крыльям, обнажая сердце. Потом те мешки, которые нужны людям для дыхания, вытаскиваются и кладутся на спину. Это считается благородной жертвой Одину, — объяснила Джида.
— Думаешь, Торк способен на такое? — пробормотала Руби, борясь с тошнотой.
Джида непонимающе поморщилась:
— Почему ты спрашиваешь? Он джомсвикинг, но любой мужчина сделал бы это, чтобы защитить семью.
Руби пыталась не думать об ужасных картинах, вызванных рассказом Джиды. Она заметила, что Торк по-прежнему игнорирует ее. По правде говоря, печальное происшествие с Даром, казалось, еще больше укрепило решимость Торка, которой Руби не понимала, но ощущала всем сердцем.
Из-за всех задержек солнце уже село, когда они въехали на поместье Дара, лежавшее среди полей и лугов, кормивших огромные стада овец. Пастухи, с посохами в руках, с помощью лаявших колли загоняли стада на ночь. Было еще достаточно светло, и арендаторы и крепостные высыпали из домов, приветствуя ярла. Все выглядели сытыми и довольными.
Джида объяснила Руби классовую систему викингов: верховные короли, мелкие короли, или знать, землевладельцы — ярлы, или графы, мелкопоместные дворяне, или гесиры, фермеры, свободные крестьяне, или арендаторы, и наконец, на самом низу — рабы. Сначала Руби никак не могла усвоить все это, пока не научилась отождествлять титулы с именами: король Гаральд был, конечно, верховным королем, Дар и Торк — ярлами, Олаф и Селик — гесирами.
Дома в деревне, через которую они проезжали, были построены в стиле викингов — длинные прямоугольные здания с черепичными крышами. Они выстроились вдоль небольшой речки. Конюшни и хозяйственные постройки стояли поодаль.
Проехав деревню, они приблизились к стоявшему на холме хозяйскому дому, окруженному высокой деревянной оградой, ворота которой охраняли викинги-гесиры. Все это напомнило Руби форт, окруженный палисадом, из фильмов-вестернов. Во дворе были конюшни, амбары, кладовые, псарни, кузница, оружейная, пекарня, отдельная кухня, открытые очаги и другие постройки. К деревянной центральной части дома были там и тут добавлены позднейшие каменные пристройки.
Несколько хорошо одетых мужчин и женщин стояли на крыльце, ожидая прибытия усталых путешественников. Седовласая Ауд выступила вперед, чтобы приветствовать мужа. Обняв Дара, она повернулась к Торку и поцеловала внука.
Дар бросил узников в маленькое темное каменное здание. Ауд вопросительно взглянула на мужа, но воздержалась от расспросов.
— Молодец, Торк!
Молодая темноволосая женщина выбежала вперед и бросилась Торку на шею, приветствуя его звонким поцелуем в губы, прежде чем отстраниться и зазывно улыбнуться ему. Откинув голову и показывая ямочки на щеках, громко, так, что слышали все, она спросила:
— Ты так же скучал по мне, как я по тебе?
— Как не стыдно! — неодобрительно прошипела Джида, пораженная столь непристойным поведением.
— Линетт ведет себя просто неприлично, — покачала головой Ауд. — Словно низкорожденная рабыня, а не благородная вдова викинга.
Но тут Джида предательски заметила:
— Было бы неплохо увидеть, как Торк остепенится и оставит погоню за счастьем. Даже пусть это будет такая, как Линетт.
А Торк! Двуличный грязный негодяй! Совсем не возражал против внимания вдовы. По правде говоря, даже с большим удовольствием поцеловал ее! Мерзавец!
Руби заморгала, чтобы скрыть слезы боли и ревности. Нельзя показать Торку, как его неверность разбивает ей сердце!
В ответ на вопрос Линетт Торк широко улыбнулся и стиснул ее плечи:
— Больше! Больше, чем ты можешь представить, дорогая.
Потом он глянул прямо на Руби, желая убедиться, что она его слышит.
Дорогая!
Так вот почему Торк весь день избегал ее! Он знал, кто его ждет здесь, и, очевидно, Руби больше не интересовала его. Она спрыгнула с повозки с таким достоинством, как только это было возможно в подобных обстоятельствах. Усталые мышцы вопили от боли после утомительной поездки, и она еле двигалась. С тяжелым сердцем Руби принялась стряхивать приставшие к темному платью соломинки, зная, что выглядит она, должно быть, ужасно.
