Читаем без скачивания За стенами собачьего музея - Джонатан Кэрролл

— Чтоб тебя! — Я, как упрямый ребенок, не пошел провожать Фанни вниз, когда она уходила («Неужели ты думаешь, что я потащу твое барахло к его машине? «), зато сейчас, если поторопиться…

Я увидел его почти сразу — как только вышел из лифта в холле отеля. Сидя неподалеку от стойки портье и куря сигарету, он был больше похож на пятнадцатилетнего скейтбордиста с Лагуна-Бич, чем на наследного принца Сару. На самом же деле ему было под тридцать. Сейчас на нем были линялые джинсы, футболка с какой-то надписью и высокие баскетбольные полыхавшие всеми цветами радуги, изобиловавшие жирными стрелками, линиями и зигзагами кроссовки. Все это и успокоило, и в то же время встревожило меня. И он — особа королевских кровей? Человек, с которым Фанни была готова делить ложе? Хммм.

Самой Фанни нигде видно не было. По натуре я сущий огнемет, и сейчас, решив идти напролом, я двинулся прямо к нему.

— Вы, случайно, не принц Хассан?

Он оторвался от созерцания пепла на своей сигарете и с легкой улыбкой ответил: — Да, это я.

— Я — Гарри Радклифф. А где Фанни?

— Она на моей машине уехала в аэропорт.

— А вы, значит, с ней не поехали? — Я сказал это с усмешкой, глядя ему прямо в глаза. Знаю я, чем ты занимался с моей девочкой, мерзавец.

— Нет. Отец пожелал, чтобы я пригласил вас на джин, а воля султана — закон.

Ой, не могу! Ну, вообще! Папенькин сыночек! Что, своей головы на плечах нет? Значит, позволяешь отцу как угодно вертеть собой? Мне ужасно хотелось высказать все это вслух, но я понимал, что был бы похож на дурака, получившего пинка под зад и жалко огрызающегося в ответ. Унизительный скулеж неудачника при том, что мы оба знали об имеющемся у них с Фанни полном преимуществе передо мной. На данный момент.

— Она рассказала мне о ваших отношениях.

Пепел упал ему на колено. Он быстрым щелчком стряхнул его на пол.

— Радклифф, хотите узнать, что ответила мне Фанни, когда я попросил ее порвать с вами? Она сказала: «Гарри, конечно, эгоистичный мерзавец, но он никогда не отступает. Он похож на назойливую муху, которая постоянно вьется у моего лица».

А теперь поставьте себя на мое место: самая желанная для меня женщина предпочитает вас, назойливую муху, мне — принцу. И, что еще хуже, отец настаивает, чтобы именно вы построили ему музей. — Притушив сигарету в стоящей рядом пепельнице, он некоторое время наблюдал за тем, как одна за другой гаснут оранжевые искорки. — После нашей первой ночи с Фанни я целых два дня серьезно обдумывал, как от вас избавиться, но потом мне в голову вдруг пришла пугающая мысль: а что если вы африт?

— Это еще что такое? — Я уселся напротив него и вытащил из его пачки сигарету, — Не возражаете?

— Угощайтесь, прошу вас. Может, хоть от рака легких умрете. Африт— это очень опасный джинн. Знаете, что такое джинн? Аль-Казвини утверждает, что «джинны — это воздушные животные с прозрачными телами, способные принимать самые разные формы. Сначала они могут появляться в виде облаков или огромных неопределенной формы столпов. Когда же их субстанция сгущается, они становятся видимы и могут предстать в облике человека, шакала, волка, льва, скорпиона или змеи.

Джинны часто спускаются в нижние сферы небес, где подслушивают разговоры ангелов о будущих событиях. Это позволяет им помогать колдунам и прорицателям». Но, Радклифф, самое главное, что «некоторые ученые приписывают им сооружение пирамид или возведение по приказу Соломона великого Иерусалимского храма»! Как вам? Понимаете, куда бы я теперь ни обернулся, вы тут как тут — постоянно раздражаете меня и едва ли не сводите с ума. — Он воздел вверх палец — ЭВРИКА! — Но, вполне возможно, что вы делаете это намеренно! Вот сейчас, к примеру, вы делаете вид, будто слушаете то, что я рассказываю о джиннах, а про себя смеетесь и уже придумываете для меня следующую пытку.

На самом деле, отец не может позволить себе строительство этого музея. На него со всех сторон нападают враги, и ему следовало бы потратить эти деньги на вооружение и обучение более сильной армии. Я много лет пытался отговорить его от этой затеи, но тщетно: он упрям и искренне верит, что это угодно Богу. Ладно, хочешь строить этот безумный музей — строй, но хотя бы найми для этого сарийца или, по крайней мере, араба. Так нет же, он находит калифорнийского архитектора, которого только что выпустили из дурдома.

Я, улыбаясь, откинулся на спинку кресла. Сигарета, хотя я и не курил уже пять лет, на вкус была просто восхитительна. Может, принц и украсил мою голову рогами, но по тону его голоса и по страстности жестикуляции можно было заключить, что Гарри Радклифф является большой занозой у него в заду, а ведь я еще и слова ему не сказал.

— Поэтому я хочу предложить вам следующее: давайте начнем знакомство с ненависти друг к другу и будем надеяться, что со временем она утихнет. У меня нет ни малейшего желания проникаться к вам симпатией, Радклифф. Более того, я вообще с удовольствием не знался бы с вами. Если вы и вправду африт, то наделены колоссальным могуществом, но помните: я все равно буду бороться с вами изо всех сил. Если же вы простой смертный, у меня всегда остается возможность вас прикончить. Ну, что скажете — по-моему, это честно! Вы меня поняли?

— Понял. Он встал.

— Нет-нет, руки я вам подавать не собираюсь. И, напоследок, позвольте сказать вам еще одну вещь.

Я тоже медленно поднялся и сделал последнюю затяжку.

— Какую же, принц? Он бросил через плечо:

— Фанни говорит, что в постели я гораздо лучше вас.

Сидящие по соседству с нами пожилые супруги как по команде подняли головы и, разинув рты, потрясенно уставились на него.

Этим он едва не заставил меня заткнуться. Но не тут-то было.

— Это потому, что трахаться — удел смертных, ваше высочество. А вам, если помните, угрожает нефрит.

Он остановился и обернулся.

— Африт! Вы что, в самом деле глупы или просто дразните меня?

В ресторане «Баззаф» Хассан посоветовал мне заказать блюдо, название которого в переводе с арабского означало «Мягкие колокольчики и жесткие цветы». Оно оказалось просто превосходным. Себе же он взял жареную рыбу и кока-колу. Когда я спросил его, почему он остановил свой выбор именно на этом, он ответил, что это не мое дело.

Наш ужин проходил в молчании. Наслаждаясь каждым кусочком блюда, я пытался догадаться, из чего оно приготовлено. Похоже, какие-то орехи и что-то вроде копченого мяса.

— Вы верите в волшебство, Радклифф? Я взглянул на него, продолжая жевать.

— Мне, в общем-то, на это плевать! Я просто пытаюсь поддержать разговор.

— Ну, допустим, верю.