В общем, он общался совсем не так, как в моем понимании должен был бы общаться демон. Факт знания русского языка как раз можно было бы списать на телепатический способ разговора, но он ведь не просто говорил по-русски. Назвав Вана Цзиньлуна цинтом он продемонстрировал владение местным жаргоном. Да и в целом, как мне показалось, он владел ситуацией и понимал, что именно тут происходит.
Хотелось бы мне сказать то же самое и про себя.
— Почему ты убил цинта? — спросил я.
— Потому что он совершенно определенно собирался убить тебя, — сказал он. — А поскольку с того момента, как ты открыл транспортировочный контейнер, наши жизни неразрывно связаны, это означало, что он собирался убить и меня, что, с моей точки зрения, абсолютно недопустимо.
— Но ведь он же был симбом, — заметил я.
— И что с того? Ты называешь себя человеком, при этом совершенно спокойно убиваешь других людей, но при этом отказываешь одному симбу в праве убить другого?
— Я ничего не понимаю, — признался я.
— Это совершенно нормально, — сказал он. — А потом еще у тебя культурный шок будет, и лучше бы к этому времени нам убраться отсюда куда подальше.
Что ж, это было разумно. Я подобрал нож Вана и несколько запасных магазинов, подходящих к моему пистолету, рассовал их по карманам, а нож уже собрался засунуть за пояс, как демон снова со мной заговорил.
— Это нож представляет для тебя ценность, как трофей? Потому что никакой другой ценности у него быть не может, это обычный новодел, не имеющий никакого отношения к историческому оружию цинтов.
— Просто это оружие, — сказал я.
— У тебя больше нет необходимости носить с собой обычное оружие ближнего боя, — сказал демон. — Теперь у тебя есть я.
— Мне казалось, ты говорил, что больше не способен мне помогать…
— Временно не способен, — поправил он. — Да, второго симба в ближайшее время я уложить не смогу, но этим ножом ты симба тоже не убьешь. А для обычных людей я могу предложить тебе вот это.
Теплый ветерок пощекотал мою правую ладонь, и в следующий миг в ней оказалась золотистого цвета дубинка, похожая на ту, которые использовала полиция в моем родном мире. Не слишком длинная, но довольно ухватистая.
— Это энергетическое оружие, — сказал демон.
— Это не оружие, — сказал я. — Предмет, которым нельзя убить человека с одного удара, оружием не является.
Дубинка была прохладной на ощупь и практически невесомой. Может быть, в ней и присутствовала какая-то неведомая мне мощь, но серьезным оружием она не ощущалась.
Полицейской дубинкой, вне всякого сомнения, тоже можно убить, но для этого нужен определенный навык. И еще, возможно, некая доля везения.
— Предпочитаешь ножи? — еще одно дуновение ветерка и дубинка в моей руке превратилась в точную копию кривого кинжала Вана.
— Как насчет шпаги? — спросил я.
— Не думал, что ты настолько старомоден, — кинжал вытянулся, его лезвие стало ровным, а рукоятка превратилась в эфес. — Еще длиннее, или тебе уже хватит компенсировать?
— Что компенсировать? — не понял я.
— Не важно, — сказал демон. — Это примитивная штука, и я могу удерживать ее даже с теми крохами ци, что у меня остались.
— Что еще ты можешь?
— Я исцелил твою рану, — сказал он. — Точнее, нашу общую рану. И я настаиваю, чтобы ты обращался с нашим общим телом как можно бережнее. В конце концов, ты же теперь в нем не один, и должен быть в этом кровно заинтересован… Кстати, что бы ты сказал, если бы узнал, что у тебя рак?
— Рак?
— Рак легкий, третья стадия, метастазы уже вот-вот полезут.
— Я не знал, — сказал я.
До сегодняшнего дня я чувствовал себя абсолютно здоровым.
— Рак — это такая штука, — сказал он.
— Ты можешь его вылечить?
— Мог бы, — сказал он.
— Если бы?
— Если бы он у тебя был, — сказал демон.
— Э…
— Не обращай внимания, — сказал он. — Это просто такое специфическое чувство юмора.
— Мне не нравится, — сказал я.
— Буду иметь в виду, — сказал он. — В общем, теперь у твоего организма есть определенный запас прочности, но я бы не хотел, чтобы ты постоянно испытывал его предел. И кстати, долго ты еще будешь тут стоять, Георгий?
— Нет, — сказал я и зашагал к дороге.
— Ты идешь не в ту сторону.
— В ту, — сказал я. — Тебя как-нибудь зовут?
— Да, — в моей голове раздался целый набор звуков, в основном состоящий из скрипа, свиста и щелчков, словно престарелый Буратино пытался танцевать под давно разбитую шарманку. — Но ты можешь называть меня Сэмом.
— Почему Сэмом?
— Почему нет? — спросил Сэм. — У дороги могут быть еще цинты.
— Вряд ли, — сказал я. — Зато там стоит их транспорт. Или ты предпочитаешь бродить по этому лесу пешком еще несколько дней?
— Ничего не имею против, — сказал он. — Мне тоже нужно какое-то время, чтобы со всем этим освоиться.
— А на первый взгляд и не скажешь, что нужно. Ведешь себя так, словно точно знаешь, что делаешь.
— Назовем это удачной импровизацией, — сказал Сэм.
Демоны, как известно, лгут. И даже если бы Сэм не был демоном, я бы все равно не стал доверять его словам.
Допустим, он действительно убил Ван Цзиньлуна, опасаясь за собственную жизнь, ситуация, в общем-то, была крайне недвусмысленная и вряд ли можно было бы трактовать ее двояко. Но все остальное нельзя было объяснить просто удачной импровизацией.
Он знал куда больше, чем должно было бы знать существо, только что выпущенное из транспортировочного контейнера, и мне необходимо было понять, что у него за источники.
На обочине дороги стояли три машины цинтов — микроавтобус и два седана. Самих цинтов рядом с ними не было, они не выставили охранения, и все отправились в лес, где с фатальными для себя последствиями повстречались со мной, тогда еще просто поручиком Одоевским.
Теперь же нас двое…
Заглянув во все машины по очереди, ключи в замке зажигания я обнаружил только в третьей. Это был бежевый седан с очередным неизвестным мне иероглифом на логотипе. Но у автомобиля было три педали, рычаг переключения передач и все еще круглый руль, за который я и уселся.
— Ты правда считаешь, что использование машины, принадлежащей триадам, это хорошая идея? — уточнил Сэм.
— Триадам? Значит, эти парни — преступники по законам империи?
— Ну да, — сказал Сэм. — И контрабандисты вдобавок. Неужели ты этого не знал?
— Ты не можешь читать мои мысли?
— Только те, которые обращены ко мне, — сказал он. — Кстати, тебе совсем необязательно обращаться ко мне вербально. Достаточно просто подумать о том, что ты хочешь ответить.
— Это хорошо, — сказал я. Общаться с ним не голосом действительно будет удобнее, хотя и не так привычно, но больше всего меня порадовала новость, что он не способен прочитать мои мысли.
Если, конечно, он
