во всей своей былой красоте. Ходят слухи, что семья тюнагона собирается в него переехать. А ведь принцесса – покойная матушка вашей супруги – постоянно наказывала своей маленькой дочери: «Смотри, вырастешь, не отдавай наш дом чужим людям, живи здесь сама. Он дорог моему сердцу. Я помню, как прекрасна была в нем жизнь при моем отце». Вот что говорила покойная госпожа про Сандзёдоно! А теперь им хотят силой завладеть посторонние… Как бы помешать этому?
– А есть ли у моей жены крепость на владение землей? – спросил Митиёри.
– Как же, есть, в полной сохранности.
– О, если так, то может случиться прелюбопытная история! Узнай точно, на какое число назначен переезд, – приказал Митиёри.
– О, что ты вновь задумал? Не слушай Акоги, она стала очень злобной! Зная твой горячий нрав, нарочно говорит так только для того, чтобы подстрекнуть тебя.
– Ах, так, значит, я стала злобной? Но разве я могу молчать, когда люди творят такие беззакония?..
– А ты впредь старайся не говорить об этом при своей госпоже, – сказал Митиёри. – Она такая мягкосердечная, жалеет даже тех, кто причиняет ей одно только зло. Если послушать мою жену, то выходит, что мстить этим людям – значит прежде всего мучить бедняжку Отикубо.
Акоги согласилась с ним:
– Правда, не стоит говорить о таких вещах в присутствии госпожи, – и вышла из комнаты.
Когда наступил шестой месяц года, Акоги будто невзначай спросила у одной из своих старых знакомых, служанок тюнагона:
– Когда вы переезжаете в новый дом?
– Да уж скоро, девятнадцатого числа, – ответила та.
Акоги поспешила известить об этом своего господина.
– Превосходно, в тот же день, ни раньше, ни позже, и я перевезу туда мою жену. Найми еще несколько молодых служанок. Да нет ли таких в доме тюнагона? Если найдутся, то перемани их к нам на службу. Пусть мачеха выходит из себя от досады…
– Прекрасная мысль, – одобрила Акоги.
Увидев, какая радость засияла у нее на лице, Митиёри с удивлением подумал: «Она так же сильно горит жаждой мести, как и я». Он потихоньку стал с ней совещаться, строго-настрого запретив говорить Отикубо хоть слово об их затее. Жене своей он сказал только:
– Я приобрел у одного человека великолепный дом и без долгих сборов собираюсь перевезти тебя туда. Девятнадцатое число – счастливый день для новоселья. Позаботься, чтобы к этому сроку были готовы новые одежды для слуг. Я собираюсь заново перестроить дворец Нидзёдоно сразу же после твоего отъезда. Поторопись со сборами, времени остается мало.
Вскоре он прислал Отикубо много свертков шелка, окрашенного в цвета марены и пурпура. Не подозревая тайного замысла мужа, она срочно засадила мастериц за работу, чтобы все поспело к назначенному сроку.
Акоги через свою посредницу пригласила самых хорошеньких прислужниц из дома тюнагона, и в первую очередь личную камеристку Госпожи из северных покоев. Камеристка эта, по имени Дзидзю, обладавшая необыкновенно красивой наружностью, стояла во главе женской прислуги. Помимо нее были приглашены приближенные служанки Саннокими: госпожа Сукэ́ и дама Таю́, а из низших служанок – некая Мароя́.
«Все они хороши собой и держатся благородно», – думала Акоги и устами посредницы сообщила каждой из них по секрету:
– Так, мол, и так. Есть в нашей столице дворец одного влиятельного человека, где особенно добры к прислужницам и всячески о них заботятся… Не пропустите же такого случая!
Служанки были молоды, им не нравилось, что господин их от старости стал уже слаб головой. И вот в то самое время, когда все они усиленно искали себе других хозяев, пришла такая приятная весть. Услышав, что их зовут в дом к человеку, о котором в свете идет сейчас громкая слава, все они с радостью согласились поступить к нему на службу и поспешили вернуться к себе домой, в свои родные семьи, чтобы уже оттуда переехать в дом к новому хозяину.
Им и во сне, конечно, не снилось, что госпожой их станет Отикубо и что все они будут служить в одном и том же доме. Поэтому даже самые близкие приятельницы держали в строгом секрете друг от друга место своей новой службы.
За каждой из них по очереди прибыл экипаж из дворца Нидзёдоно. Услышав, что в этом дворце царит неслыханная роскошь, женщины разрядились как нельзя лучше. Все они приехали к одному и тому же дому, вышли из экипажей в одном и том же месте и, увидев друг друга, не могли опомниться от удивления.
Правду гласила молва. В доме находилось не менее двадцати молодых и прекрасных собою прислужниц. Пять или шесть женщин, как видно старших камеристок, были одеты особенно роскошно: на каждой по две одежды из блестящего белого шелка, длинные шлейфы, окрашенные соком красных и синих цветов, пурпурные хакама… На других были алые хакама и затканные узорами одежды, одно поверх другого, длинные шлейфы из светло-пурпурного зернистого крепа или узорчатого шелка… Все эти роскошно разряженные красавицы толпой обступили новоприбывших. Не мудрено, что тем стало не по себе.
Вместо Отикубо, жестоко страдавшей от жары, сам молодой хозяин дома вышел взглянуть на новых дам из ее свиты. Склонившись перед ним до земли, они, полные смущения, только молча переглядывались между собой. Митиёри поразил их своей красотой и изяществом наряда. На нем были хакама цвета густого пурпура и одежда из сурового шелка, поверх которой была наброшена другая, из тончайшего крепа.
Женщинам показалось, что перед ними вдруг возник тот сказочный образ, который живет только в мечтах.
Митиёри обвел их взглядом и сказал:
– Все как будто недурны собою. Ну, а если они выглядят не совсем так, как следует, то я не буду придирчив, ведь их пригласила Эмон.
Отикубо в соседней комнате услышала его слова и сказала, смеясь:
– Вот какое у нас доверие к Эмон!
– Вы говорите, что они выглядят не совсем так, как следует, – отозвалась Эмон. – Позвольте узнать почему? Находясь безотлучно при моей госпоже, я не успела нарядить их должным образом… Всему виною спешка. – С этими словами Эмон показалась на пороге, и все узнали ее. Так вот кто скрывался под этим именем – их старая знакомая Акоги.
Женщины изумились:
– Неужели это наша Акоги? Какое блестящее положение она заняла в этом дворце!
Акоги нарочно сделала вид, будто сама очень удивлена.
– Странно! Мне сдается, будто я с вами уже где-то встречалась…
– А мы сразу вас узнали. Вот счастливый случай!
– Долго-долго нам не удавалось повидаться… Как это было грустно!
Только старые друзья начали беседовать о прежних временах, как вдруг к ним вышла
