леопарды, и волки вместе. Она еще ни разу не вступала на территорию крупных вергрупп без кого-либо из нас.
— Mon minou, ты хочешь сказать, что ей необходимо оставаться рядом с Рафаэлем этой ночью?
— Нет, я знаю, что это невозможно, но я считаю, что Аните нужно взять с собой сегодня хотя бы еще одного зверя другого вида, чтобы при необходимости можно было провернуть трюк с отвлечением.
— Ни один другой зверь ее зова не может туда войти — это подорвет мой авторитет почти так же сильно, как если бы вместе с ней пришел другой ее царь.
— Пьеретта может пойти с Анитой и Клодией.
— Нет, никаких леопардов — это будет воспринято как символ Мики.
— Нет, если ты представишь ее как свою потенциальную любовницу.
— Почему вы все пытаетесь склонить меня к тройничку?
— Рафаэль уже отказался этого, он отказался от нее. — Пояснила я.
Натэниэл уставился на него. Удивление на его лице было весьма красноречивым. Рафаэль выглядел смущенным и начал было объяснить свою позицию в манере крутого мачо, который отвергает то, что ему не по зубам:
— Я не сомневаюсь в том, что она очаровательна, но ни одна женщина не предлагала мне тройничок так, чтобы это потом не вышло мне боком.
— Я пыталась ему объяснить, что все в порядке и никакого двойного дна тут нет, никаких женских штучек с проверками на верность. В его защиту могу сказать, что одна из его бывших пырнула его, а другая сожгла его вещи после того, как они занимались сексом втроем. — Сказала я.
— Ты явно встречаешься не с теми. — Заметил Натэниэл.
— Как я уже объяснял Аните, я встречался не с теми много лет подряд.
— Мы все были с Анитой и Пьереттой, и никто ни в кого не тыкал ножом и не пытался поджечь. — Сказал Мика таким тоном, как будто это казалось ему максимально маловероятным.
Натэниэл помахал в воздухе рукой, как если бы пытался стереть все, что было сказано прежде, а после добавил:
— Ты не обязан спать с Пьереттой, если не хочешь, хотя почему бы тебе этого не хотеть? Ладно, неважно… Рафаэль, я это к тому, что Анита может привести ее с собой в качестве своей девушки, и потенциально — твоей. Пьеретта может потискаться с вами обоими перед толпой.
— Тогда наши женщины опять начнут драться за меня.
— Но эти женщины не спят с Анитой, а Пьеретта спит. — Возразил Натэниэл.
— Типа что Рафаэль готов спать с теми женщинами, с которыми уже сплю я, а у остальных нет шанса?
— Да, к тому же, если ты приведешь ее и как своего телохранителя, и как любовницу, то ей будет разрешено прикасаться к тебе. Таким образом, если тебе потребуется вдохнуть запах ее леопарда, она может спокойно потереться голой кожей об твое лицо, и все решат, что это флирт.
— Mon minou, ты стал таким коварным.
Натэниэл улыбнулся.
— Я всегда был коварным. Просто не очень хорошо получалось реализовывать это на практике.
— Это и правда хорошая возможность для Аниты иметь под боком дополнительную мощь, чтобы пробиться сквозь толпу, где ты не можешь помочь ей, и одновременно энергетическая подпитка для сохранения человеческой формы после того, как вы окажетесь у ям. — Подытожил Мика.
— И не было еще мужчины, чью репутацию бы подмочило общество двух красивых женщин. — Добавил Жан-Клод.
— Зависит от мужчины. — Возразил Рафаэль. — Но я понял вашу точку зрения. — Он посмотрел на Клодию и Бенито. — А что вы двое думаете об этом?
— Я рад, что у Аниты и Клодии будет с собой еще одна пара ножей. — Сказал Бенито.
— Пьеретта тоже получила приглашение на частные уроки Фредо. Она чертовски быстрая и отлично управляется с холодным оружием. — Добавила Клодия.
— А насколько она хороша в рукопашной? — Спросил Рафаэль.
— Весьма хороша. — Ответила Клодия.
Рафаэль кивнул.
— Хорошо, я согласен.
— Спасибо за это. — Поблагодарил его Натэниэл.
— Ты стал куда более решительным, чем я тебя помню, Натэниэл.
— Помнишь проблемы с гневом у Ричарда, которые настолько затянулись, что разрослись до гнева Аниты внутри него?
— Я помню, мы все испытали облегчение, когда она узнала, как справляться со своей яростью.
— Думаю, я позаимствовал у нее немного решительности.
— Анита одна из самых решительных людей, что я знаю. — Сказал Рафаэль.
— Да, она такая.
Они переглянулись между собой, глядя друг на друга дольше, чем это казалось необходимым, после чего Рафаэль сказал:
— Отныне мне следует приглядывать за тобой внимательнее, не так ли?
— Лучше прекрати выносить меня за скобки, когда ведешь с нами переговоры.
— Я этого не делаю.
Натэниэл бегло улыбнулся.
— Все в порядке, большинство именно так и поступают, или поступали.
— В таком случае, прими мои извинения, Натэниэл. В будущем я исправлюсь.
— Спасибо.
— К вопросу чести — если мы почувствуем, что ma petite в опасности, то придем ей на помощь даже в том случае, если нам придется пройти по головам всех веркрыс.
— Меньшего я и не ожидал, и если я умру, то делайте все, что необходимо, чтобы вызволить ее оттуда живой и невредимой.
— Не волнуйся, сделаем. — Сказал Мика.
Мои кишки все еще зудели от метафизических игр, в которые Рафаэль втянул нас с Натэниэлом, так что я не чувствовала себя особо дружелюбной, но…
— Мне больше нравится расклад, при котором ты выживешь, а сукин сын умрет.
— Я тоже предпочту такой расклад. — Улыбнулся Рафаэль.
— Если ты планируешь подготовиться, то нам пора идти. — Бросил Бенито.
Улыбка Рафаэля угасла, после чего он кивнул.
— Я могу рассчитывать на поцелуй, или ты все еще слишком расстроена из-за меня?
— Ты читаешь меня по лицу или по эмоциям? — Уточнила я.
— Полагаю, по лицу.
Я кивнула.
— Поскольку я собираюсь быть на твоей стороне, то — конечно, почему бы и нет.
— Звучит не слишком воодушевленно. — Нахмурился он.
— Ты просто взял и причинил мне боль, пользуясь тем, что находился в горячке силы — такого уговора не было. Я ожидала от тебя лучшего.
— Мне жаль, Анита.
— Слышали уже.
— Я выбит из колеи, признаю. — Его лицо вдруг сделалось таким же серьезным, каким было ранее. Он должен был держаться молодцом, а не впадать в меланхолию, и я вдруг поняла, что какая-то часть Рафаэля по-прежнему верила в то, что Гектор — его сын. Господи.
Это дало ему поблажку, так что я подошла к нему. Я посмотрела в это мрачное и торжественное лицо, и сказала то единственное, что, как мне казалось, могло ему помочь:
— Я сожалею обо всех этих ссорах. И искренне верю в то, что
