сознание мутит зачетно. Не в силах отвести взгляд, быстро расстегиваю болты один за другим и спускаю штаны, отбрасываю, боксеры туда же.
Пора.
Не пугая Лену напором, аккуратно ложусь на нее. Сдерживаюсь, как могу. Слишком сильно вздрагивает, когда задеваю напряженным членом пылающую кожу. Но и меня не меньше штормит от этого соприкосновения. Расперло настолько, что любое касание взрывает, но намеренно еще больше замедляюсь. Продлеваю шокирующую пытку трением.
Любуюсь на Щепку, замираю. Покорная, ждущая, зависимая от меня. Дышит тяжело, но как только приникаю, переносит сцепленные руки на шею. Обнимает. Чувственно изгибается подо мной, прижимается всем телом. Совпадает всеми изгибами. Податливая моя.
Мне. Моя. Подо мной. Что это? Почему это местоимение множится и дробится в моем сознании. На хрена занимает такое важное пространство? Практически заполняет все и всюду.
Бомбит. Словно метеорит, нечаянно спикировавший на землю, попал прямо в спину, и ударная волна окутала все тело и разорвала. Я так никогда не хотел кого-то. Я так никогда не желал пометить собой. Взять в чувственный плен, владеть и сделать своей рабыней.
Примет все, никуда не денется. Выведу Лену на новый виток, чтобы потом беспрепятственно трахать, вертеть ее по всем направлениям. В этом, сука, и вся соль.
Так хочу облизать ее соски, губы колет, но не могу. Это для Марго. Женский язык чувствительнее. Начинаю с шеи, еле касаюсь. Порывисто вздыхает и дергается. Открытая и доверчивая. Гладит так нежно, так трогательно, что на секунду теряюсь. Растворяюсь под ее руками, но тут же встряхиваюсь. Отпихиваю эту сопливую жесть сразу же. Хоть и с трудом удается это сделать, но продвигается. Максимально пытаюсь мысленно от бьющих эмоций освободиться. Запираю глубоко внутри щемящую ласку и ненужные мысли.
— Не бойся. Шшшшш….- шепчу ей в ухо.
— Ник!
-Ммм? — не отрываюсь.
— Что с тобой? Это будто снова не ты. — шелестит она.
— А кто?
— Не знаю. — обреченно стонет под моим языком.
— Я же обещал полет до самого неба? Помнишь?
— Д-дааа…
— Расслабься. Не думай. Просто принимай меня и все.
— Ладно.
Но от этого диалога настрой сбивается. Может бросить эту затею? На хрен все это! Может оставить это все между нами? Не впутывать никого. Я и сам не могу понять, что для меня эта Романова. Плещется в душе, что делаю все не так. И сам же не могу остановиться. Но…
Секс это искусство, а Лена мой инструмент. Как и все они, те, которые были. Нет? Да не знаю я уже ни хера!
Ей должно понравиться. Всем нравится. Вот и ей! Да? Ответ появляется сразу.
Всплывает со дна души ебливая натура и забивает все сокровенные попытки быть человеком. Перекрывает краны, а потом, набрав развратно-поганой мути выбивает под кожу и наполняет тело. Вымывает из мозга все нормальное и особенное, оставляет только бесстыдную камасутру и перекошенную от кончи морду.
Я такой!
Блядь, все же хочу ее увидеть с другой. И в то же время делить не хочу ни с кем. Вспухает голова, мысли, как живые, ворочаются и не дают сосредоточиться. Решения, как два непримиримых, но равных противника. Выдержит ли она такое, не знаю. Должна же! Ну не умею я по-другому трахаться и не хочу. Все устраивает. Зачем забивать голову излишней информацией? Поэтому тройничок все, что меня интересует сейчас больше всего, тем более на минималках же будет, а ни как всегда.
Маргоша просто немного поласкает, прежде чем порву Лену. Ведь ничего такого же. Словно прикустарный онанист жду и жажду этого зрелища. Ритка же потом сразу уйдет. Я ее предупредил. Отметаю все сомнения, и в этот момент дверь тихо открывается. Затаптываю окончательно следы странной горечи сделанного, и, петляя, уворачиваюсь от ощущения грядущего пиздеца.
Заходит Марго, и я киваю ей на грудь Лены. Отвечает затянутым жестом согласия и не сводит с Романовой глаз. Нравится ей, я-то знаю, как тащится от девочек. Она и трахается в тройниках исключительно из-за девок. Ей равных нет по розовой любви, поэтому и выбрал. Облизывает свои губы, и подходит к изголовью, опускается на колени. Чтобы отвлечь внимание Лены, я раскидываю ее ноги и веду членом по промежности, по всей длине. Щепке нравится. Бьется, стонет и закусывает губы. Марго смотрит на меня и плотоядно усмехается.
Оттого, что коснулся нежной плоти, растаскивает и раскидывает по воздуху. Плавно скольжу и стискиваю челюсти. Тащит! На конце головки сосредоточились все мириады импульса несоизмеримого удовольствия. Обволакивает волнующим и вибрирующим, мне просто охуенно хорошо! Зажимая член рукой, направляю его и прижимаю сильнее, без конца и какого-либо перерыва передвигаю им, трусь оголтело и самозабвенно.
Моя Лена шире раскрывает ноги и обхватывает поясницу, двигается мне навстречу и закусывает губу. Всасывает ее и выдает назад с тяжелыми стонами. Не могу оторвать от нее взгляд. Какая же сексуальная, эротичная, зовущая и жаждущая. Она. Подо мной. Головка горит огнем, но я не останавливаюсь, только чуть замедляюсь, чтобы тормознуть стремительно накатывающий оргазм.
Марго подбирает волосы и наклоняется над грудью Щепки. Высовывает язык и касается напряженных сосков. Жадная сучка лижет их так, что мне член выворачивает. Залипательное зрелище. Первое время до Лены не доходит, что ее целует кто-то еще. Я просто наблюдаю, как она извивается под губами Ритки. Меня прет так, что не понимаю, как сдерживаюсь, чтобы не войти в нее сразу, одним толчком.
Нырнув с обрыва в свои ощущения, пропускаю тот момент, когда Марго увлекается и берет грудь Щепки в руки и продолжает ласкать. Лена замирает, вздрагивает так сильно, что кровать дергается, подрывается и стаскивает повязку.
24
Эти глаза…
Момент непонимания после оценки ситуации, сменяется ужасом. Я не видел столько никогда в одном взгляде. И это отрезвляет больше, чем если бы голый оказался где-нибудь в Якутии. Но не предполагаемый холод страшен, а настоящее отчаяние малышки. Она рассыпается в своем осознании настоящего кошмара.
Рассеивается возбуждение, приходит на смену моя жесткая оторопь и ее истерика.
