вуз еще борешься. Так что не выпрут.
— Ну да. Кто бы это Лыжову сказал. Вцепится, как псина и треплет.
— Да ладно, Миш. Прорвешься. Настя-то твоя занятость выдерживает?
Немков загадочно улыбается и сверкает теплинкой в глазах. При упоминании Насти стекает по креслу. На немного замолкает, а потом, понизив от чувств голос выдает.
— Она у меня знаешь какая, Лен! Все-все понимает!
— Это хорошо, Мишка! Это прекрасно!!!
И оставляю эту тему. Это только их, больше не интересуюсь, неприлично. За разной болтовней доезжаем до места и Мишаня быстро схватив вещи, пулей вылетает из машины и быстро скрывается за дверями. Правда на прощание махнул и, конечно, благодарил. Да не за что, разве мне трудно. Хотя бы отвлеклась и то хорошо.
Сейчас в ТЦ заеду и можно сразу домой. Не хочется, блин, но ничего не поделать. Натке надо забрать заказанный подарок. А именно это собрание сочинений находится там. Ставлю на сигнализацию и прибавляю шаг. Вбегаю сразу на третий этаж и гоню в книжный. Сделав несколько шагов по отделу, замираю.
Полки-полки-полки. Книги-книги-книги. Деловито снуют работники в корпоративной форме. То тут, то там их просят подойти посетители и тихим голосом задают вопросы, наивнимательнейшим образом выслушивая ответы. Я словно в центральной библиотеке. Спокойно, деловито, интеллигентно. Неспеша иду к нужным разделам. По пути на разноцветных диванчиках сидят молодые и не очень молодые люди. Аккуратно перелистывают страницы.
Вот юная девушка, бережно раскрыв книгу, нервно накручивает прядь волос на палец. Глаза быстро бегают по строкам. Она даже чуть шевелит губами. На втором сидит пожилая пара. Пожилой мен, элегантно поправляя очки, изучает титульный лист. Его спутница, расправив брошь на платке, тихо склоняется к мужчине. Прохожу мимо витрины особо ценных экземпляров, которая заперта. Невольно останавливаюсь. Боже, какая роскошь. Необыкновенной красоты издание о мировых художниках. Тут и Дали, и Пикассо, и Ван Гог. Надо идти, иначе я тут ночевать останусь.
Забрав заказ, выбираюсь в холл ТЦ. Тяжеловато. Иду, перехватывая книги из одной руки в другую. Вот же Татка! Не могла поменьше выбрать. Жарко еще, капец! На улице морозище, а тут задохнуться можно. Жажда возникает как из ниоткуда. Сушит так, что прокашливаюсь с трудом. Решаю завернуть на фуд-корт и выпить стакан сока, иначе помру.
Осторожно ставлю пакет на стул и тащусь в очередь. Народа немного. Но все неимоверно тупят перед кассами. Бесит. Наконец, дожидаюсь и забираю покупку. Отпиваю и испытываю самые кайфовые ощущения. От простого компота, между прочим. Да, иногда в жизни так мало надо. Не тороплюсь, допиваю стакан и еще немного отдыхаю. Хватаю пакет и иду дальше.
Почти на выходе мою руку перехватывают. Пугаюсь и вскрикиваю. Слишком резко оборачиваюсь и полиэтилен рвется. Книги с глухим стуком падают на пол и рассыпаются.
— Да чтоб тебя! — в сердцах ругаюсь, не поднимая взгляд на причину моего несчастья. Ползаю и собираю поклажу. Этот ползает вместе со мной, и я вижу только кисти и длинные красивые пальцы. Да-да-да…
— Прости, Лен, я просто хотел помочь. — ненавистный голос заполняет мою ушную раковину.
Быстрее собираю Таткин подарок. Готова все понести так, лишь бы быстрее убежать, скрыться, спрятаться.
Не хочу — не хочу — не могууууу….
Плевать на все, хватаю все как есть и подрываюсь к выходу. Бегом до машины, хорошо, что почти рядом со входом припарковалась. Кидаю книги на заднее сиденье, захлопываю дверь и врезаюсь в Шахова.
Он близко. Дышу ему прямо в расстегнутый «пилот». Рядом. Рядооом. Тело забиндивает, заковывает и я лечу в пропасть. Не решаюсь взглянуть в лицо Ника, чувствую только, что глаз не сводит. Его дыхание опаляет. Грудь Ника вздымается, как кузнечные меха. Не трогает. Просто стоит близко-близко. Но мне и этого хватает с лихвой.
— Чего тебе? — грубо выпаливаю.
— Ты куда так стартанула? Где твоя шапка?
Возмущаюсь до края. Какая на фиг шапка? Он, что мне, папочка? С трудом перебарываю в себе все поганые слова, которые готова выпалить, но останавливаюсь. Выброшу со своим гневом роял флеш. А ему это знать не нужно! Пусть дальше гоняет в поисках тройничков. А я — стороной!
— Замерзла. Бежала, чтобы согреться. Шапки нет. И еще, мне пора!
— Да, конечно. Извини. — невозмутимо отходит в сторону.
Голос ровный, спокойный. Неужели одну меня полощет? Не выдерживаю и поднимаю взгляд. «Без шааапкиии…», а сам-то! Только неизменная серьга в уже блестит. Хоть бы отвалилось у него это ухо! Ник закуривает и выпускает густой дым в небо. Неотрывно слежу за клубами. Хоть самой закуривай, да нет у меня такой привычки.
Надо сматывать. Ничего хорошего не будет. Опять выбираться, как из болота буду. Топь чувств засасывает беспощадно и зло, не отпускает, а только изощренно мучает. Открываю дверь и заношу ногу. Ник минорно наблюдает.
— Так что ты хотел? — мой интерес вырывается вперед внезапно даже для меня.
— Ничего. Я улетаю. — гоняет сизый дым.
— Куда…
— Кхм…Отсюда не видно.
— Зачем? — не могу остановиться и сыплю вопросами.
— Зачем? — хмурит брови и еще глубже затягивается — Надо подумать. Кое о чем. Или о ком. — тащит длинные паузы — Ненавидишь меня?
— Нет. — выкрикиваю громче, чем положено. Надо сваливать быстрее. Моя крепость шатается и бронебойные шары шаховской близости пробивают в ней огромную брешь. — Поезжай, если тебе это нужно. Счастливого пути, Никита. — пытаюсь сеть в кресло.
Шахов выдергивает меня из салона и прижимает к груди. Обнимает двумя руками и притискивает. Я слышу гул и стук его сердца. Мои же руки висят плетьми вдоль тела. Нельзя. Погибну и больше уже не воскресну. После того, что он сделал — Запрет!
— Ты…Лен…прости…Я тебя…Кхм…Короч…Ладно. — злится внезапно. — Нахуй все!
Шахов глубоко и рывками дышит, прижимая все сильнее. Единственное, что себе позволяю, вдыхать его аромат и таять от объятий. Таким же осталось его действие на меня, если не сильнее сейчас. Никита целует меня в макушку
