она не может быть разложена на части силами природы внешней, а потому не может и разрушиться. Но этот довод бессмертия души, употреблявшийся в школе Вольфианской, подтверждая неразрушимость души, не касается еще возможности разрешения ее на частные силы. Правда, в душе нет материальной сложности, но есть сочетание различных сил, есть силы высшие, которыми она может сообщаться с Бесконечным Существом, и силы низшие, которыми она входит в сношения с существами конечными. Теперь если вообразить возвращение высших духовных сил к Всесовершенному Духу, к Которому они имеют влечение, а телесных сил, имеющих отношение к чувственной природе, возвращение в область ее, то из этого могло бы произойти разрешение души на свои начала. Но и такое разрешение не может произойти ни от натуры по необходимым ее законам, ни от Виновника души, по свободной Его воле. Не может произойти от природы: ибо в состав души нашей входят такие силы, которые выше природы, – таков ум, заключающий в себе идею о Бесконечном и стремление к Нему, направляющееся различными путями; поэтому природа не имеет власти над тем, что выше ее. Она не может простирать власть не только на высшие стремления души, но и на те духовные стяжания, которые душа приобретает из внешней природы, каковы: представления, склонности и желания чувственные, потому что душа, перенося в себя внешние впечатления, усвояет их себе, как существу духовному, прикрепляет, так сказать, их к неразрушимым своим силам – сознанию и свободе. Так и сами стяжания души, которые она приобретает из внешней природы, не могут быть отняты у нее, потому что они принадлежат нравственному характеру, который выше власти природы. Опыт показывает, что, хотя иногда движения органов чувственных и впечатления прекращаются в человеке, но вместе с этим не отнимаются у души способности и стяжания ее; когда она остается сама с собой, деятельность сил ее совершается даже гораздо быстрее, свободнее, неудержимее. И это очень естественно. Теперешняя деятельность души весьма много замедляется телом, разнообразие явлений жизни внешней, носящихся перед взором души, развлекает ее и не дает ей действовать в одном направлении. Но чем более человек собирается и углубляется в себя, тем живее и быстрее становится деятельность душевная. Дальновидными соображениями, проницательным взглядом на все обыкновенно обладает тот, кто собран в самого себя и свободен от тревог чувственности. Итак, когда внешняя жизнь не будет более беспокоить и развлекать душу и она останется сама с собой, тогда она свободна обратить все свое внимание на себя и свое приобретение, которое собрала и хранит в своем сознании; из глубины его она непрестанно будет воспроизводить образы один за другим и представлять себе картину этих образов, будет ли она прекрасна, или безобразна. Впрочем, довод, заимствованный от невещественности души, не ведет еще к полному уверению в бессмертии ее. Потому рассмотрение внутренней природы души нужно обосновать и утвердить на рассмотрение свойств или совершенств Виновника ее.
Бог есть Творец души. Он не творит богоподобных существ с тем, чтобы разрушать их, не хочет, чтобы перед взорами Его носились пробегающие, ничтожные тени. Не есть Бог мертвых, но Бог живых.
1) Рассмотрение благости и премудрости Божией уверяет в бессмертии души. Благость Божия предназначает наилучшие цели, премудрость устраивает соответственные средства к достижению их. Высочайшая благость состоит в том, что Бог желает сообщить своим созданиям все те блага, к принятию которых они способны; наконец, желает разливать повсюду, где только есть приемлемость, высочайшее, вечное благо, которое состоит в отражении совершенств Его в существах, способных к тому. А премудрость состоит в улаживании таких планов, по которым все в мире постоянно стремится к благим целям, которые все подчиняются одной цели – благу высочайшему. Душа человеческая со своими высшими потребностями находит, что целью или концом ее стремлений может быть не иное что, как верховное благо. Но оно в настоящей жизни не достигается ею. Следовательно, есть другая жизнь, в которой высшие потребности души должны получить удовлетворение. Иначе не сообразно было бы с премудростью и благостью Творца, если бы предположенная им цель для человека не была достигнута. Если духу человеческому, созданному для достижения верховного блага, даны средства – высшие силы, имеющие неизгладимое стремление к этому благу: то неужели все это дано напрасно? Неужели для того только, чтобы на малое время возникали в душе беспокойства и затем все это оканчивалось ничем? Нет, согласно с премудростью и благостью Божией, чтобы предназначенная цель была достигнута.
2) Уничтожение души человеческой не согласно с правдой Божией. Закон этой правды требует, чтобы каждому нравственному существу воздано было свое. Но в чем состоит это свое? – В том самом, чему человек положил начало и основание действиями свободной своей воли, но что еще не пришло к нему; – что посеяно, пожать, – чего ищет, найти – вот требование закона правды Божией. Что изведено человеком из его внутреннего действием свободной воли, то наконец должно возвратиться в его внутреннее со своими плодами.
Здесь уместно объяснить плодотворность наших внутренних действий. И во внешней, физической природе ничто не пропадает, а во внутренней природе души несравненно более жизни. Действия свободной воли суть чисто живые действия; что воля зачинает, то и остается в ней; мало того, зачатое ею стремится быть плодоносным. Опыт доказывает это. Чувственное вожделение, после первоначальной борьбы с ним свободной воли, несколько еще раз приступает к ней и влечет ее; не быв еще принято и усвоено силой свободы, и прокравшись, так сказать, только к поверхности души, оно обнаруживает много силы. Но если это вожделение, наконец, будет принято силой свободы и сопутствующее ему внутреннее удовольствие будет испытано душей, далее, если найдется предмет, удовлетворяющий внутреннему влечению души и произойдет внешнее действие, то это влечение, овладев душей, будет заставлять ее искать снова предметы, соответствующие ему и принуждать к подобным действиям. Всякое нравственное возбуждение, принятое внутрь душей, не останавливает ее на одном действии, а влечет к другим подобным действиям, а эти через многократное повторение образуют навык, который в начале приятен, но в последствие хотя бывает неприятен и мучителен, тем не менее имеет такую власть над душей, что для нее уже трудно бывает отстать от него; навык невольно будет увлекать ее к действиям соответственным. Так плодотворны нравственные расположения, принимаемые душей!
В физической природе закон необходимости, управляющий ею, производит иногда нечто лучшее, нежели что производит свободная воля. Там и возрастание, и плодотворение, и увядание происходят в определенной мере и в свое время; но свободная воля, в которой есть
