Итак, дело было сделано. Что с ней происходит? Потребность действовать в борьбе против нацистов после стольких месяцев разочарований и стыда за покорность мужа, полагала она.
Она отказывалась сознаться себе, что ей хотелось опять видеть Пола Кертиса и что это имеет какое-то отношение к делу.
– Итак, этот воспитатель, которого вы присмотрели для Ги, – хороший человек, не так ли? – спросил Гийом.
Обед закончился, они находились в салоне, наслаждаясь кофе – настоящим кофе, подарком от Райнгарда.
– Думаю, да, – ответил Шарль. – Он бегло говорит на трех языках, имеет степень по математике и произвел на меня весьма благоприятное впечатление.
Кэтрин сидела смирно, крепко сжав ладони на коленях. Пол произвел впечатление и на нее, когда приехал в замок для разговора с Шарлем. Она просто поразилась его хладнокровию и присутствию духа, его вызывающим доверие поведением. Он без всякого сомнения убедил бы ее, что является именно тем, за кого выдает себя, если б она не знала, что это не так.
– Но Ги еще слишком мал, – заметила Луиза. – Он еще ребенок. Даже считать не может – пройдут годы, пока он дорастет до математики.
– Он смышленый ребенок, – заявил Гийом. – Чем раньше он начнет учиться, тем лучше – это убережет его от бед. И Шарль поступает правильно, стараясь дать ему наилучшее воспитание с самого начала. Какие показатели у него будут дальше – в значительной степени зависит от того, какая заложена основа.
– Полагаю, что это так. Но в данный момент ему больше нужны сверстники для игр. – Луиза многозначительно посмотрела на Кэтрин. Пора Ги дать братца или сестренку, говорил ее взгляд.
Кэтрин отвела глаза. На это почти не оставалось надежды, она не переносила даже прикосновения Шарля. Но она не хотела, чтобы об этом знала теща. Они с Шарлем все еще уходили вместе каждый вечер, как они делали это и раньше. И только когда дверь за ними закрывалась, Кэтрин позволяла себе проявлять к нему свое истинное отношение.
– Он будет жить здесь, этот воспитатель? – спросила Кэтрин.
– Да… он может занять голубую комнату на нашем этаже, – лаконично ответил Шарль: домашние дела тяготили его. – А небольшую комнату рядом можно использовать как класс. Очень удобно.
– Я бы сказал, действительно очень удобно, – отозвался Кристиан чуть ли не весело.
Кэтрин порывисто глянула в его сторону и увидела, что деверь смотрит на нее. Его взгляд соответствовал тону – во взгляде сквозила явная насмешка, но было также и еще что-то, искорка чего-то такого, что могло оказаться не подозрением, а пониманием.
Конечно, он застал их вместе возле кафе, и хотя они постарались все объяснить, Кэтрин поняла с колющим ощущением страха, что он догадывался: тут есть и еще что-то, кроме случайной встречи старых друзей.
Мне надо быть очень осторожной с Кристианом, подумала она, и надо предупредить Пола, чтобы он тоже был с ним начеку. Но Пол, возможно, и не нуждается в предостережениях. Несомненно, в отличие от нее, он привык к уверткам. Его сегодняшнее поведение подтвердило это.
Пол переехал в замок неделей позже, привезя свои пожитки в поношенном коричневом чемодане. Он принес также стопку книг и бумажный мешок, в котором, как полагала Кэтрин, находились учебные материалы. На самом же деле там был небольшой «радиоприемник» двусторонней связи с Лондоном. Она узнала об этом, когда провела Пола в его комнату, где они остались наедине.
– Не беспокойтесь, здесь в замке я не стану им пользоваться, – заверил он ее. – Не хочу навлекать на вас опасность, в окрестностях могут оказаться приборы-пеленгаторы.
– Но где же тогда вы станете им пользоваться? – спросила Кэтрин.
– Несколько мест у меня уже намечено. – Пол не стал говорить ей о фермере, который предложил воспользоваться его стогом, и о конторе станционного смотрителя, – чем меньше она знает, тем лучше. И дело не в том, что он не доверял ей: когда люди не знают чего-то, то этого из них и не выпытать.
– Меня беспокоит Кристиан, – заметила она. – Может быть, я и ошибаюсь, но, мне кажется, он относится к вам с некоторым подозрением. Пожалуйста, будьте осторожны.
– Хорошо. За меня не беспокойтесь. Подумайте о себе. Воспринимайте меня только как воспитателя Ги. Если вы будете проявлять беспокойство, это заметят.
– Вы думаете, я веду себя подозрительно? – нервно спросила она.
– Нет. Вы держитесь великолепно. – Пол улыбнулся и как-то по-особенному посмотрел на нее. Общее дело соединило их на какое-то мгновение. Ее сердце громко забилось. Потом он от нее резко отвернулся, как будто тоже что-то почувствовал и решил положить этому конец.
– Нам следует отработать детали нашей версии. Что вы им сказали обо мне?
– Ничего, кроме того, о чем мы договорились.
– Даже мужу?
– Даже ему. Мы с Шарлем… теперь много не разговариваем.
Тон ее голоса моментально выдал ухудшение их семейных отношений.
– Он – глупый человек, – прямо отрезал он.
– Нет… нет, он не глупый… – К своему удивлению Кэтрин стала защищать мужа. – Он просто придерживается семейной традиции – делает то, что считает лучшим для семьи.
– Мне не стоило так говорить о нем. – Пол не стал объяснять, что имел в виду совсем не коллаборационизм Шарля, а то, что тот каким-то образом потерял любовь такой женщины, как Кэтрин. Ему не только не следовало говорить так, но не надо было даже думать об этом. Одно из главных правил СОЕ – не впутывать в дела эмоции. Как бы его ни влекло к Кэтрин – а он должен сознаться, его влечет к ней – она была для него закрыта.
– Я расскажу вам подробнее о жизни и привычках Пола Кертиса, – сказал он хрипловато. – Слушайте внимательно. Жизненно важно, чтобы наши версии совпадали.
– Знаю. Говорите – я слушаю.
Пока он говорил, она стояла возле двери, прислонившись ухом к приоткрытой щели и прислушиваясь к любому звуку или шороху в проходе, чтобы сразу знать, если кто-то приблизится. Когда он закончил, Кэтрин кивнула.
– Хорошо. Думаю, я все запомнила.
– Надеюсь. А теперь вам лучше уйти, чтобы не подумали, что вы слишком много проводите у меня времени. Где сейчас Ги?
– Бриджит повела его на прогулку. Когда они возвратятся, я приведу его сюда и познакомлю вас.
– Хорошо. Еще одна вещь. Этот приемник работает? – Пол показал на ящичек в углу комнаты.
– Должен работать. Если только не вынули батарейки. Почему вы спрашиваете?
– Иногда мне надо слушать радио, чтобы принимать послания. Слушать Лондон запрещается. Поэтому я был бы признателен, если бы каждый вечер в районе семи часов здесь никого бы не было в пределах слышимости. Сумеете ли вы сделать это?
