— У тебя своеобразное чувство юмора.
Сет улыбнулся улыбкой человека, слишком скромного, чтобы замечать похвалы.
— Ты лучше подумай, чья весть была важнее? — Он снова смотрел на меня, чуть склонив голову набок.
— Они столь же значимы, как и ничтожны?
— Ба! — Сет подошел совсем близко, присел на корточки рядом.
— Жаль. Но учиться все-таки бывает поздно.
Мощным рывком я погрузился под воду, сквозь мутную толщу успел еще увидеть собственные пальцы, хватающие воротник склонившегося надо мной человека, услышать новый взрыв хохота и понять — Сет ему больше не нужен.
Солнце, находящееся слишком далеко, чтобы знать о земных проблемах, с равной щедростью одаривало своим теплом каждую пядь земли. Его лучи ласковыми волнами обволакивали человека, наполовину утонувшего в грязи. Дрожа и сотрясаясь от приступов кашля, он медленно поднялся, обвел взглядом болото, задержавшись на двух других. Дикий, истерический смех нарушил мертвое безмолвие топи. Человек, спотыкаясь на каждом шагу, подбежал к ним, нагнулся над тем, который сжимал в руках выдранный с мясом воротник его куртки. Руки лихорадочно ощупали тело, нырнули под рубашку. Услышав неровный ритм сердца, человек сел и, обхватив голову руками, заплакал.
Им было хорошо. Они были здесь, и их было двое. А он был там, один на один с другим. Отрезанный от окружающего мира, он не знал, что происходит снаружи. Вся информация извне преломлялась в сознании того, который называл себя Топью, и поступала к Сету в искаженном виде. Мозг отказывался воспринимать то, что видели глаза, слышали уши, чувствовал нос, осязали пальцы. Но не это пугало Сета. Чужое сознание, вот, что повергало его в панику. Одним своим присутствием оно убивало и, кажется, даже не осознавало этого. А Сет выбивался из сил, просто пытаясь остаться в живых. Не было и речи о том, чтобы противодействовать этому монстру. Это была не битва, это было избиение. Хищная тварь уничтожала его с абсолютным равнодушием. Сет боялся смерти. Его пугало небытие. Но умереть так было мучительно вдвойне. И когда тварь вдруг отступила, подалась назад, Сет испытал неимоверное облегчение. Оглушающим шквалом накатил внешний мир. Вновь обретя способность слышать, видеть, чувствовать, Сет обнаружил, что тонет. Топь заглатывала его с чудовищной скоростью. Тварь еще цеплялась за него краем сознания. Сет понял, что она хочет увидеть его смерть изнутри. Именно это привело его в бешенство. Забыв обо всех страхах, движимый добела раскаленной яростью, Сет ринулся обратно. К чужаку.
В последний миг своего существования Топь ощутила удивление, ужас и запоздалое узнавание.
Чтобы воскреснуть, им обоим пришлось умереть. Сету — быть убитым чужим сознанием. Топи — утонуть в теле человека, связавшего себя с ней нерушимыми узами смерти.
Глава 9
Скользя и чуть не падая, Эдель взбиралась на холм. Внезапно хлынувший ливень превратил дорогу в непролазную трясину. Сирроу легко опередил ее. Насквозь промокший под дождем волк казался худым и жалким, но Эдель хорошо знала, какая мощь заключена в этом звере. Когда они добрались до вершины, остальные были уже здесь. Тринадцать собрались сегодня потому, что она совершила ошибку.
Высокий светловолосый мужчина подал ей руку, помогая преодолеть последние шаги подъема. Под потоками низвергающейся с неба воды каждый занял свое место. Ливень прекратился. Боясь нарушить внезапно обрушившееся безмолвие, все замерло. Полная красная луна вышла из-за туч, озарив вершину холма. Светляки поднялись из травы, живыми линиями обозначив шестилучевую звезду. Черты лица человека, стоявшего в ее центре, заострились в свете кровавой луны. Он поднял голову навстречу ее лучам, и лунный свет отразился в его бледно-зеленых глазах. Пепельно-серая шерсть на загривке волка поднялась дыбом. Воззвав к безмолвию, раздался протяжный, вбирающий в себя всю гамму звуков, вой.
Жестокий ветер рвал плащ за плечами Воина. Шлем вороненой стали и мелкозернистая кольчужная сетка скрывали его лицо. Крепко упираясь ногами в землю, держа меч перед собой, он устремил взгляд горящих изумрудным пламенем глаз на Девочку.
Хрупкая фигурка, короткая туника, высокие шнурованные сандалии и Волк, лежащий у ног — Девочка бестрепетно встретила взгляд Воина.
— Ты упустила его.
— Это правда. Но, думаю, к лучшему.
— Он совершенно беспомощен. Любой может убить его. Ему нужна защита. — Рука в стальной перчатке стиснула рукоять меча.
— Защита или присмотр? — Саламандра живой заколкой скрепляла волосы Ведьмы. Огненные блики играли на черных прядях. Алые губы таили усмешку. Ведьма казалась порочной и, одновременно, невинной в своей красоте.
— Скорее второе, чем первое! — Темнота ночи была светлой и праздничной в сравнении с силуэтом Горбуна. Черты лица, складки одежды утопали во всепоглощающем мраке. Ворон, сидящий на горбу, расправил иссиня-черные крылья.
Девочка покачала головой, и огненный поток обрушился на ее плечи.
— Он знает путь и придет к цели. Он сам выбирает дорогу. Я уверена. Путь уже начат. Там, в Торжке, с ним была девушка. Мне кажется… он собирает избранных.
— Их уже трое. — Горбун обвиняюще ткнул посохом. — Я слыхал о перехваченной депеше. Одноглазый с Эдгаровой Топи. Хотел продать их Белгру. В депеше говорится о чернокнижнике, домовом и каком-то головорезе, которого Одноглазый решил сбыть с рук.
— Эдгарова Топь? — Юродивый тряхнул тугоскрученными каштановыми кудрями. Рыжевато-бурая птичка с пестринками на брюшке, примостившись на его плече, перебирала перышки. — Это же демоны знают где! Как он туда попал?
— Вот именно. — Горбун обернулся к Юродивому, — Одноглазый пишет, что чернокнижник появился прямо из воздуха… посреди смотровой площадки Башни.
— О-го! — Юродивый рассмеялся, — ну, теперь-то мы точно знаем, что нашли именно того, кого нужно.
— Я знала! — Девочка подпрыгнула, хлопая в ладоши. — Я всегда говорила, что Башни связаны между собой!
— А я-то гадал, чего монахи так всполошились у границы. Это многое объясняет… — Зеленым глазам Воина была чужда неопределенность, — у кого депеша сейчас?
— У Ллерия, у кого же еще? Сейчас он не знает, что с нею делать, но, думаю, скоро сообразит. Этот его советник… — Горбун покачал головой сокрушенно, — нашему королю не мешало бы быть осторожнее в выборе поверенных.
— Не много ли народу? — Опирающаяся на клюку Старуха являла собой воплощение дряхлости и бессилия. Глаза под густыми, совершенно седыми бровями были затянуты бельмами. Черный пушистый кот, ласково урча, терся о ноги Старухи. — Он не мог бы просто показать путь для нас?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
