— Ты просто хочешь помешать мне выйти замуж за Уильяма! — бросила она в лицо бабушке. — Не думай, что я этого не понимаю. Ты не лучше, чем Тонга!
Гвин растерялась. Ее намерения и намерения Тонги были, в общем-то, диаметрально противоположными. Насколько она могла судить, Уильям хоть и действовал на вожака маори подобно тому, как действует красная тряпка на быка, но это все равно было лучше, чем отъезд Куры из Киворд-Стейшн.
— Остается только, чтобы ты объявила мне свою идею о племенной кобыле!
Гвинейра вообще перестала что-либо понимать, а Кура не прекращала сыпать обвинениями.
— Но вы ошиблись! Без Уильяма я никуда отсюда не поеду! И я совершенно не собираюсь сразу же беременеть! Я хочу получить и то, и другое, дорогая бабушка! У меня будут и Уильям, и карьера! Я вам всем покажу! — Кура выглядела просто потрясающе, когда злилась, но на Гвин это впечатления не произвело.
— Ты не можешь получить все, Кура. Замужние новозеландки не поют в оперных театрах Европы. И уж тем более, если мужу нравится корчить из себя «овечьего барона»!
Гвин закусила губу. Последнее замечание явно было ошибкой. Это не укрылось от Куры.
— Значит, ты признаешь! Вы считаете, что Уильям охотится за приданым! Вы думаете, что ему нужна не я, а Киворд-Стейшн! Но вы ошибаетесь. Уильяму нужна я, я одна! А мне нужен он.
Гвин пожала плечами. Никто не сможет упрекнуть ее в том, что она не пыталась отговорить Куру повременить с замужеством.
— Так забирай его, — спокойно произнесла она.
— Мистер Мартин? — Джеймс МакКензи окликнул Уильяма, когда тот, сияя, словно медный грош, выходил из главного дома Киворд-Стейшн.
Гвинейра только что сообщила ему, что не возражает против его сватовства. Раз мать Куры ничего не имеет против, она начнет подготовку к свадьбе.
Конечно же, Джеймс знал об этом, а потому уже несколько дней пребывал в дурном расположении духа. Гвинейра попросила его не вмешиваться в это дело, но он просто не мог удержаться, чтобы не попробовать этого Уильяма как следует на зуб. Он преградил ему путь, практически угрожающе возвышаясь над ним.
— У вас ведь нет планов на сегодня? Разве что, может быть, отпраздновать успех, я так полагаю. Но вы берете кота в мешке. Ведь до сих пор вы даже не видели Киворд-Стейшн. Вы позволите устроить вам экскурсию?
Улыбка застыла на лице Уильяма.
— Да, конечно, но…
— Никаких «но», — перебил его Джеймс. — Мне будет очень приятно! Идемте, седлайте коня, и мы немного прокатимся.
Уильям не осмелился возразить. Да и зачем, в принципе, это делать, если ему уже много недель хотелось осмотреть Киворд-Стейшн? Возможно, было бы лучше иметь иного проводника, нежели мрачный супруг миссис Гвинейры, но тут уж ничего не поделаешь. Он послушно направился в конюшню и надел седло на свою лошадь. Обычно он уже не делал этого сам: чаще всего в конюшне околачивался кто-то из мальчишек-маори и мог взять эту задачу на себя. Однако сегодня он не осмелился перепоручить это дело кому-нибудь другому. Джеймс МакКензи наверняка подыскал бы для такого случая не очень-то дружелюбное замечание. Он терпеливо ждал у конюшни со своим каурым жеребцом, пока Уильям выведет свою лошадь и сядет в седло.
Джеймс без дальнейших слов выехал на дорогу, ведущую в сторону Холдона, но затем свернул и поскакал в направлении деревни маори. Уильям видел поселение впервые и был удивлен. Он готовился увидеть примитивные хижины или палатки; вместо этого здесь обнаружился красивый общинный дом, украшенный богатой резьбой и стоявший у самого озера. Камни у земляной печи приглашали присесть.
— Варенуи, — заметил Джеймс. — Вы говорите по-маорийски? Вам нужно научиться. И было бы неплохо наряду с традиционным празднеством устроить свадебную церемонию по обычаям народа Куры.
Уильям с отвращением скривился.
— Не думаю, что Кура считает этих людей своим народом, — заметил он. — И я совершенно не собираюсь ложиться с Курой в постель перед всем племенем, как предписывают обычаи маори. Это против всяких приличий…
— Только не для маори, — добродушно произнес Джеймс. — И вам совершенно не обязательно ложиться с ней при всех. Довольно разделить с ней ложе, поесть и выпить с этими людьми… Мать Куры будет рада. И к вам сразу же начнут лучше относиться. Тонга, вожак, признаться, не в восторге от того, что вы берете ее замуж.
Уильям криво усмехнулся.
— Что ж, в этом вопросе у вас с Тонгой много общего, правда? — воинственно поинтересовался он. — Что все это значит? Мне стоит ожидать копье в спину?
Джеймс покачал головой.
— Нет. В принципе, эти люди не любят насилия.
— Ах, вот как? А отец Куры?
Джеймс вздохнул.
— В той или иной степени это был несчастный случай. Пол Уорден провоцировал маори до предела. Но его убийца был не отсюда. Несовершеннолетний глупец с фермы Сайдблоссома, которому довелось пережить весьма неприятный опыт с пакеха, когда он был еще совсем ребенком. Пол поплатился не за собственные грехи. Тонга искренне сожалел о его смерти.
— Это ему мало помогло! — съязвил Уильям.
На это Джеймс ничего не ответил.
— Я просто хотел сказать, что для всех участников этого дела было бы лучше, если бы вы поладили с маори. Я уверен, что Кура тоже обрадовалась бы.
На самом деле Джеймс хоть и придерживался мнения, что Куре не нравится ничего, кроме исполнения собственных внезапных прихотей, но это он решил оставить при себе.
— Тогда пусть Кура сама мне об этом скажет, — заявил Уильям. — Впрочем, мне все равно, мы можем пригласить этих людей на свадьбу. Ведь это будет праздник для прислуги, верно?
Джеймс резко втянул в себя воздух, но ничего не ответил. Молодой человек очень скоро поймет, что Тонга и его люди отнюдь не считают себя «прислугой» Уорденов.
Сейчас, после полудня, лагерь маори был относительно пуст; лишь несколько женщин готовили ужин и присматривали за играющими у озера маленькими детьми. Остальные были заняты работой в усадьбе Уорденов, охотой или в поле. Как бы там ни было, Уильям видел почти одни только морщинистые лица, покрытые татуировками, которые напугали бы его, если бы принадлежали молодым людям.
— Эти татуировки просто ужасны! — заметил он. — Слава богу, что никому не пришло в голову так изуродовать Куру.
Джеймс улыбнулся.
— Но ведь вы все равно любили бы ее, правда? — насмешливо поинтересовался он. — И не переживайте, молодым маори уже не делают татуировки. Правда, Тонга, будучи вожаком, сделал себе татуировку, но, как я считаю, просто для провокации. Изначально татуировка обозначала принадлежность к определенному племени. У каждой общины были свои татуировки, вроде герба для английского дворянства.
