рискнем.
— Ты знала про другие тюрвинги? — спросил я.
— Да, — она кивнула, — формально мы не знаем их спецификации. Но наша организация более могущественна, чем может показаться в начале. Кое-что удалось выяснить. Тюрвинг китайца, кажется, самый опасный.
— Это который вызывает всеобщее обожание? — спросил я.
— Не обожание, — Катя покачала головой, — любовь. Самую настоящую. Поэтому единственное, что мы можем рекомендовать: не пытайся им завладеть.
— Он же, вроде бы, в Японии хранился, — я нахмурился, — и что, японцы вот так запросто передали его китайцам? Не верю! Это не возможно в принципе!
— Все несколько сложнее, чем тебе кажется, — Катя покачала головой, — думаю, японцы были счастливы от него избавиться. Учитывая предысторию. К тому же, я не знаю точно, что им предложили, но, судя по всему, нечто очень существенное. Скорее всего, территории.
— Ясно, — кивнул я, — у американца, получается, меч — маньяк? Значит, они все-таки нашли хозяина, да? Но как он собирается использовать его в космосе, на космических расстояниях?
Катя всплеснула руками.
— Мы не знаем, — ответила она, — возможно, тюрвинг — просто предлог, чтобы получить место в экспедиции. Возможно, они ведут свою игру, всегда это имей ввиду.
— Но как? — я пожал плечами, — на что можно рассчитывать, если опасность угрожает всем?.. — спросил я, и тут же догадался: — разве что на переговоры.
— Именно, — улыбнулась Катя, — в общем, держи ухо востро. Не исключено, что у них есть некоторые иллюзии, будто им есть, что предложить.
В этот момент мне самому в голову пришла одна очень неприятная мысль. И я приложил все усилия, чтобы на моем лице ничего не отразилось — очень уж страшной и очевидной она была.
На борту собрали все три тюрвинга, заодно с хозяевами. А что, если мы — это и есть попытка переговоров? Если мы — это выкуп, в обмен на спокойствие всех остальных?.. Это все объясняет: и скомканность брифинга, и отсутствие нормального представления и субординации в команде, и даже подключение докторши-мозговеда в последний момент! Но тогда зачем сохранять в тайне то, что я видящий? Да, нестыковка.
— Где ты будешь во время старта? — спросил я.
— На борту, в укрытии, — Катя улыбнулась, — ты не подумай, что на случай аварии останешься без поддержки.
— Спасибо, — кивнул я.
— Да не за что. А теперь давай в каюту, и попробуй как следует выспаться. Что-то мне подсказывает, там, наверху… в общем, это не будет легкая прогулка. Имей ввиду.
— Я уже свое отбоялся, — сказал я, — еще там, в челноке. И позже, когда понял, чем все могло закончится.
— Вот и отлично, — кивнула Катя, потом неожиданно прильнула ко мне, и поцеловала в щеку.
В следующую секунду она исчезла, оставив меня недоуменно глотать морской воздух, насыщенный солеными брызгами.
Однако и на этом мои приключения накануне старта не закончились.
Я вернулся в каюту, принял душ, и с удовольствием забрался под мягкое, пахнущее стерильностью одеяло. После чего под мерное и тихое гудение кондиционера провалился в неглубокий сон.
Меня разбудило негромкое нарочитое покашливание. Я открыл глаза, но не спешил шевелиться, оценивая обстановку.
— Я вижу, что вы проснулись, — сказал шепотом незнакомый мужской голос; говорили на русском, но с сильным акцентом, принадлежность которого я определить затруднился.
Я вскочил с постели, и уже готов был схватить незнакомца в захват, но тот ловко отпрыгнул в сторону, и выставил вперед раскрытые ладони.
— Не стоит! — сказал он, — я на вашей стороне!
Он был одет в полностью черный комбинезон и балаклаву с прорезью для глаз.
— Пять секунд на объяснение, — коротко сказал я.
Вместо ответа незнакомец указал на столик, установленный напротив иллюминатора.
— Я оставил материалы, которые вам попросили передать, — пояснил он, — через полчаса они самоуничтожатся. Я просто исполнитель, и не знаю подробностей, но эта информация критически важна для вашего выживания, — не беспокойтесь, на время нашего разговора и ознакомления с документами все подслушивающие и подсматривающие устройства в каюте забиты ложными данными. Ровно через полчаса эта защита исчезнет. Так что не мешкайте.
Я подошел к столику, и включил вмонтированную в столешницу светодиодную лампу. Потрогал простую папку из черного пластика. Потом обернулся и успел спросить: «Кто вы такой?» Но незнакомца в черном комбинезоне уже и след простыл.
«Ниндзя гребанный», — пробормотал я, и занялся изучением папки.
Там было несколько фотографий с места раскопок, и отчет на английском языке с данными о радионуклидной датировке образцов.
На первый взгляд, на фото не было ничего необычного: несколько фрагментированных человеческих скелетов. Древних, судя по всему: кости были черно-бурые, наверняка уже начавшие замещаться, каменеть. А потом я глянул на материалы анализа. Сначала я подумал, что ошибся, и несколько раз перепроверил цифры.
Скелетам было четверть миллиарда лет. Причем датировка несколько раз перепроверялась ведущими научными центрами, судя по отчету, и ошибки быть не могло. Несколько мужчин, возраст от двадцати пяти до сорока лет. Все погибли насильственной смертью. На некоторых фотографиях костей крупным планом были видны следы чудовищных зубов. Точное число погибших установить было невозможно: от некоторых остались только фрагменты костей.
Но самое интересное было на самой последней странице. Карта, восстановленная в современных координатах, с учетом наиболее вероятного движения литосферных плит. Места оказались знакомыми. Тамбовская область.
Я не заметил, как листы с отчетами и фотографиями вспыхнули ярким, но не обжигающим бездымным пламенем. Пару часов я просидел, глядя на лунные тени на стене, пытаясь обуздать разыгравшееся воображение. И только одна мысль все-таки помогла мне снова уснуть: «Не нужно было стрелять в меня, спящего. Это подло»
11
Капсула корабля оказалась более просторной, чем я мог ожидать. Раза в два-три больше тех макетов «Союзов», которые попадались мне в центре подготовки. И скафандры были вовсе не такими, в которые приходилось нырять для тренировок в бассейне, имитирующем невесомость. Эти были гораздо удобнее! Мягкие, и даже в чем-то изящные. Конечно, у меня были некоторые сомнения в их защитных свойствах, но выбирать не приходилось. Хорошо хоть размер идеально совпал с фигурой (хотя на этот счет были опасения), да органы управления оказались унифицированными с теми, на которые мы готовились.
Если уж совсем честно — было страшновато. Одно дело капсула в центрифуге. Там ты все равно знаешь: что бы ни случилось, ты на Земле. И все, что нужно — это дождаться, пока вращение остановится.
С ракетой такое не прокатит. Двигатель на траектории не выключить, люк не открыть. Даже если что и случится — ты мало на что способен повлиять. Максимум, что ты можешь сделать — это сохранять выдержку и хладнокровие. Даже спасательная
