Читаем без скачивания Сердце убийцы - Челси Кейн

— Мама, — взял трубку старший сын Энтони, — тебе не надо звонить каждый день.

— Нет, детка. — Самая тяжелая работа в командировке начиналась по вечерам — когда она оставалась в одиночестве. — Надо.

— Ты купила нам найковские кроссовки?

Бойд засмеялась.

— Они значатся в моем списке предстоящих дел.

— А под каким номером они у тебя значатся? — поинтересовался сын.

Энн посмотрела сначала на фотографии, рассыпанные на кровати, потом перевела взгляд за окно на большой суетливый город. Где-то там находится убийца.

— Под вторым.

После ухода журналистки Арчи допил пиво и вернулся к работе. Первым делом снова разложил на кофейном столике содержимое папок, которое при появлении Сьюзен поспешно сгреб в две аккуратные на вид стопки. У него и в мыслях не было наводить порядок, просто не хотел, чтобы ей на глаза попались фотографии вскрытия трупов девочек. Приняв еще три таблетки викодина, Шеридан уселся возле кофейного столика прямо на пол, застеленный бежевым ковролином. Вот так же изучая снимки, сделанные на вскрытии, он в свое время сумел обнаружить автограф Греттен Лоуэлл. Арчи не знал, что высматривает на этот раз, но если и был какой-то след, он его не видел. Из верхней квартиры донеслось пение маленькой девочки. Слов не разобрать, но мелодия показалась ему знакомой — что-то похожее распевали Сара и Бен, когда были маленькими.

Он посмотрел на электронные часы, подсчитал в уме — начало десятого вечера. Греттен, наверное, уже в своей камере. Отбой ровно в десять, и последний час перед тем, как выключат свет, Лоуэлл обычно посвящает чтению. Арчи знал, какие книги она читает, поскольку каждый месяц ему передают выписку из ее абонементной карточки в тюремной библиотеке. Научные труды по психоаналитике, начиная с Фрейда и заканчивая учебниками и популярным чтивом в мягких обложках. Заумные современные литературные произведения — из тех, которым присуждают всякие премии и которые люди прочитывают главным образом для того, чтобы похвастаться этим в разговоре на званом ужине.

Еще Греттен брала в библиотеке документальные детективы. «А почему бы и нет?» — подумал сыщик. Для нее это профессиональная литература. В выписке за прошлый месяц значилась «Последняя жертва». Арчи не стал сообщать об этом Генри Соболу. Вряд ли тот благожелательно отнесется к тому, что Греттен смакует низкопробное бульварное чтиво, основанное на документальной хронике похищения Шеридана, иллюстрированное откровенными фотоснимками трупов, ее самой, Арчи, Генри и всех остальных участников расследования дела «убийственной красотки».

Он наверняка прикажет забрать у Греттен книгу и вообще изъять ее из библиотеки. Или даже осуществит свою угрозу запретить Шеридану видеться с Лоуэлл. Добиться этого ему будет легко, достаточно поговорить по душам с мэром Андерсоном. Арчи стоило больших усилий убедить обоих, что его визиты в тюрьму обусловлены исключительно интересами дела. Они уступили только благодаря его настойчивости и собственному чувству вины за то, что ему довелось пережить. Но детектив понимал, что любая мелочь вроде этой книги может заставить их изменить свое решение.

Он рассматривал фотографии трупов убитых девочек на операционных столах в морге — синюшная кожа, зияющие внутренностями полости; багровые полосы на горле, оставленные удавками. Одно совершенно очевидно, пришел к выводу Арчи: преступник не держал девочек в плену, а убивал сразу. Ну что ж, существуют способы умереть пострашнее, чем удушение.

К скачущей маленькой девочке в верхней квартире подошел кто-то из взрослых и поднял на руки — Шеридан слышал, как она восторженно визжит и заливается смехом.

Глава 27

Сегодня, когда Греттен опять принесла таблетки и сняла с его рта пластырь, Арчи успевает произнести:

— Я сам их проглочу.

Похитительница откладывает воронку на поддон. Пленник открывает рот и высовывает язык, как послушный пациент. Лоуэлл кладет на язык таблетку и подносит к его запекшимся губам стакан с водой. За все это время она впервые дает ему пить, и детектив с благодарностью ощущает свежесть воды во рту и горле. Греттен заглядывает ему под язык, убеждаясь, что таблетка проглочена. Они повторяют ту же процедуру еще четыре раза.

— Сколько времени я здесь? — спрашивает Арчи после завершения «приема лекарств».

— Не важно.

Слышно жужжание. Поначалу ему кажется, что шумит у него в голове, но потом вспоминает — такой звук издают мухи. Труп на полу продолжает разлагаться. На минуту Шеридан опять становится копом и спрашивает Греттен:

— А где тот, второй, который затаскивал меня в машину? Тоже убила?

Лоуэлл изумленно поднимает брови.

— Милый, ты бредишь, как буйнопомешанный!

— Он был тут, — произносит Арчи сквозь туман, застилающий разум. — Я помню.

— Здесь только мы двое! — раздраженно выговаривает Греттен.

Но пленник не собирается умолкать. Надо выудить из нее как можно больше информации. Он окидывает взглядом глухие стены, выложенные белым больничным кафелем, медицинское оборудование.

— Где мы?

Греттен пропускает вопрос мимо ушей.

— Ты подумал над моей просьбой?

— Какой просьбой? — Арчи понятия не имеет, о чем речь.

— Выбрать, что мы пошлем им. — В ее голосе опять сквозит раздражение. — Они же беспокоятся о тебе, милый! — Психопатка легонько проводит пальцами по его руке от плеча до запястья, притянутого к кровати кожаным ремнем с мягкой подбивкой. — Ты ведь наверняка правша, не так ли?

Шеридан должен соображать быстро, пока таблетки не начали дурманить рассудок.

— Это еще зачем? Не припомню, чтобы ты когда-нибудь разрезала свои жертвы на сувениры. — Тут его осеняет. Всех остальных она убивала в течение трех суток со дня похищения. — Значит, прошло четыре дня. — Детектив произнес это вслух. — Все думают, меня уже нет в живых. А ты хочешь, чтобы они убедились в обратном.

— Разрешаю тебе самому сделать выбор. Но только прямо сейчас!

В душе Шеридана зарождается паника, но усилием воли он внушает себе, что не должен принимать ее условия. Иначе станет соучастником этого психоза.

— Не буду.

— Я вырезала десятки селезенок, — шепчет Греттен. — Но все post mortem.[6] Как думаешь, ты сможешь лежать спокойно?

Как детектив ни сопротивляется воздействию наркотика, ему все труднее управлять своими мыслями.

— Греттен, не делай этого.

— Конечно, дать однозначный ответ невозможно. — Она берет с поддона шприц. — Это сукцинилхолин. Оказывает парализующий эффект, используется в хирургии. По идее ты не сможешь и пальцем пошевелить. Однако будешь оставаться в сознании и все чувствовать. — Лицо Греттен принимает многозначительное выражение. — Думаю, это очень существенно. Ты лишаешься части себя и должен испытать сопутствующие ощущения. Тебе не понять случившейся с тобой перемены, если ты просто очнешься, а селезенки уже нет!

Он не в силах остановить ее. Шеридан знает, что уговаривать Лоуэлл бесполезно. Можно лишь попытаться вымолить у нее пощаду для близких ему людей.

— Кому ты собираешься отправить мою селезенку? — спрашивает он Греттен.

— Вообще-то я думала о Дебби.

Арчи невольно вздрагивает, представив себе лицо жены.

— Лучше пошли ее Генри, — просит он. — Пожалуйста, Греттен, отправь ее Генри Соболу!

Убийца на секунду перестает готовить инструменты и улыбается.

— Если будешь хорошо себя вести, подумаю.

— Я буду хорошо себя вести. Сделаю все, что ты скажешь.

— Трудность заключается в том, что сукцинилхолин парализует твою диафрагму. — Греттен держит в руке конец гибкой пластиковой трубки, которая подсоединена к аппарату, установленному за ее спиной. — Поэтому для начала я сделаю тебе интубацию.

Не давая Шеридану времени опомниться, она уверенно всовывает ему в рот узкую стальную пластину, прижимает ею язык и пропихивает в горло конец трубки. Она слишком толстая, не пролезает, Арчи мучительно давится и не пускает ее внутрь.

— Глотай! — приказывает Греттен и намертво прижимает его голову к изголовью, с силой надавив на лоб.

Шеридан чувствует, как напрягся каждый мускул, сопротивляясь вторжению чужеродного предмета. Психопатка наклоняется очень близко к его лицу, не убирая руки со лба, и повторяет вкрадчивым голосом:

— Глотай, тебе говорят! Иначе хуже будет.

Закрыв глаза, он изо всех сил старается не давиться, с трудом делает глотательное движение, и трубка проскальзывает вглубь. Воздух заполняет легкие, производя успокаивающий эффект. Дыхание выравнивается, сердцебиение замедляется. Пленник открывает глаза и следит, как Греттен впрыскивает содержимое шприца в пластиковый контейнер капельницы и регулирует подачу жидкости.