Прежде всего, следует отметить, что представитель власти должен обладать властными полномочиями, которые реализуются в праве должностного лица отдавать в пределах своей компетенции указания или распоряжения, обязательные к исполнению как должностными лицами, так и гражданами, предприятиями, учреждениями, организациями и другими юридическими лицами независимо от их правового статуса и ведомственной принадлежности и подчиненности. Причем представитель власти осуществляет свои полномочия в установленном законом порядке постоянно, временно или по специальному поручению. Поэтому для признания лица представителем власти необходимо установить, на каком основании он занимает должность (назначение, выборы, иное) в органах законодательной, исполнительной, а также судебной власти либо в органах местного самоуправления.
К представителям власти относятся должностные лица федеральных органов государственной власти, исполнительной и судебной власти любого уровня, депутаты всех звеньев, главы администраций субъектов федерации, мэры городов, судьи, прокуроры, работники органов внутренних дел, Федеральной службы безопасности, таможенных органов, работники органов государственной налоговой службы, охотнадзора, органов рыбоохраны, санитарно-эпидемиологического надзора, военнослужащие, исполняющие обязанности по охране общественного порядка, служащие Федеральной пограничной службы РФ, Федеральной службы налоговой полиции РФ, сотрудники Комитета по антимонопольной политике, судебные приставы и др.
Представителями власти также признаются и лица, постоянно или временно наделенные такими полномочиями в соответствии с действующим законодательством в отношении граждан (члены ДНД, члены государственных комиссий, общественные инспекторы охотинспекций и рыбинспекций, общественные контролеры на транспорте и т. п.).
Таким образом, представители власти как субъекты должностного преступления, как справедливо отмечал Б. В. Здравомыслов, от других должностных лиц отличаются рядом специфических признаков, правильное определение которых имеет большое значение для применения соответствующих норм, предусматривающих ответственность за самые различные должностные преступления[273].
В свою очередь, правильное установление признаков специального субъекта – представителя власти – позволяет отграничивать специальные составы, предусмотренные ст. 299, 300–303 и 305 УК, от общих должностных преступлений гл. 30 УК РФ. Особенно это важно, когда налицо общая и специальная нормы (конкуренция норм) и согласно закону (ч. 3 ст. 17 УК) совокупность преступлений отсутствует, а уголовная ответственность наступает по специальной норме.
В упомянутых нами составах представителями власти будут: ст. 299 и ст. 300 – следователь, лицо, производящее дознание, прокурор; по ст. 301 – лица, наделенные правом производить задержание, а также заключать под стражу и освобождать из-под стражи (следователь, прокурор, лицо, производящее дознание); по ст. 302 – следователь или лицо, производящее дознание; по ч. 2 ст. 303 – прокурор, следователь, лицо, производящее дознание, и защитник, который не является представителем власти, но обладает специфическими признаками специального субъекта преступления; по ст. 305 – судья, вынесший заведомо неправосудный судебный акт. При этом следует поддержать С. Ф. Милюкова, по мнению которого специальным субъектом преступления, предусмотренного ст. 305 УК, являются также народные и присяжные заседатели.[274]
Все указанные представители власти выступают в качестве специальных субъектов этих преступлений и подлежат уголовной ответственности и наказанию за совершенные должностные преступления.
Статистические данные о привлечении к уголовной ответственности следователей и сотрудников оперативных служб органов внутренних дел показывают, что чаще всего специальными субъектами преступлений против правосудия являются сотрудники, прослужившие в указанных органах от 4 до 7 лет. В свою очередь, анализ конкретных уголовных дел показывает, что наиболее часто привлекаются к ответственности работники милиции, осуществляющие заведомо незаконное задержание или арест (ст. 178 УК РСФСР)[275].
Другие преступления против правосудия могут совершить лица, которые обязаны содействовать суду, производству предварительного расследования и дознания и которые не осуществляют должностных функций, связанных с отправлением правосудия, но являются также специальными субъектами. В данном случае речь идет о таких преступлениях, как, например, дача заведомо ложных показаний, заключения эксперта, специалиста или неправильный перевод (ст. 307) и отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст. 308 УК РФ).
В первом случае специальным субъектом преступления являются лица, проходящие по уголовному делу в качестве свидетелей или потерпевших, а также участники судебного процесса, выступающие в качестве экспертов, специалистов или переводчиков. Во втором случае специальными субъектами преступления являются, соответственно, свидетель или потерпевший.
Лицо, вызванное на допрос в качестве подозреваемого или обвиняемого, за отказ от дачи показаний уголовной ответственности не несет. Не подлежит также уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и лицо, вызванное на допрос в качестве свидетеля, но в последующем привлеченное по данному уголовному делу в качестве обвиняемого. Однако, если свидетель или потерпевший, отказываясь от дачи показаний, все-таки искажает фактические обстоятельства дела, относящиеся к предмету доказывания, его действия могут квалифицироваться по ст. 307 УК РФ. В этом случае виновный уже становится специальным субъектом преступления, предусмотренного ст. 307. За ложное заключение, содержащее искажение и неверную оценку фактов либо выводов, либо неправильный перевод, искажающий смысл устной информации либо документов, как специальные субъекты ответственность несут только, соответственно, эксперт, специалист или переводчик, и никакие другие лица.
Специальными субъектами преступлений против правосудия являются также лица, отбывающие наказание в виде лишения свободы, т. е. осужденные и лица, содержащиеся под стражей (ст. 313, 314 УК РФ). Преступление, предусмотренное ст. 313, – побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи – посягает на нормальное и правильное функционирование органов уголовно-исполнительной системы, предварительного расследования и суда. Однако общественная опасность данного преступления состоит не только в противодействии исполнению приговора или мере процессуального принуждения, она обусловливается еще и достаточной его распространенностью.
По данным В. П. Сидорова, в России из мест лишения свободы ежегодно совершается от 1200 до 1400 побегов, а всего преступлений – от 2200 до 2400. [276] Достаточно высок уровень групповых и вооруженных побегов.
Специальным субъектом такого преступления является лицо, осужденное к лишению свободы (независимо от его вида) или аресту, а также лицо, в отношении которого мерой пресечения избрано содержание под стражей и которое находится в связи с этим в предварительном заключении.
К числу специальных субъектов, отбывающих наказание в виде лишения свободы, принадлежат осужденные, в отношении которых приговор вступил в силу и обращен к исполнению. Речь идет в том числе и об осужденных к лишению свободы, оставленных в СИЗО или в тюрьме для производства следственных действий, а для участия в судебном разбирательстве по делу о преступлении, совершенном другим лицом.
Специальным субъектом данного общественно опасного деяния является и задержанное по подозрению в совершении преступления лицо, в отношении которого до предъявления обвинения избрана мера пресечения – содержание под стражей и которое находится в связи с этим в предварительном заключении.
Специальным субъектом преступления, предусмотренного ст. 313, является и обвиняемый – лицо, в отношении которого вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого в совершении преступления и избрана мера пресечения – заключение под стражу.
При этом субъектом побега не может быть признано лицо, которое незаконно осуждено к лишению свободы или в отношении которого с нарушением закона избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. В данных случаях говорить о наличии специального субъекта преступления, предусмотренного ст. 313 УК, нельзя.
Что же касается военнослужащих, отбывающих наказание в дисциплинарном батальоне или на гауптвахте, то они продолжают оставаться участниками военно-служебных отношений. Поэтому самовольное оставление дисциплинарной воинской части не будет являться преступлением, предусмотренным ст. 313 УК. Субъектом побега может быть лишь военнослужащий, подозреваемый или обвиняемый в совершении преступления и на законных основаниях содержащийся под стражей на гауптвахте.
