А мы шли все дальше, уходя внутрь огромного замка и поднимаясь все выше, с каждым шагом отдаляясь от выхода.
— Я сейчас свихнусь, — пробормотал Рикар, шагая следом за мной. — Как есть свихнусь. Что же это? Что творится! Что творится, господин!
— Я уже свихнуться, — сообщил Тикса, втискиваясь между мной и ниргалом. — Плохое место!
Мукри промолчал, но по его лицу стекали капли обильного пота, и держаться он старался поближе к нам, как-то позабыв о поиске сокровищ. Единственный, кому было глубоко наплевать на окружающий его ужас, так это ниргал. И если он бросал взгляд на очередного мертвяка, то лишь затем, чтобы оценить исходящую от него опасность для моей драгоценной промерзлой тушки.
Ах да… Еще и мои щупальца, словно бы обрадовались скоплению нежити и жадно тянулись к каждому еще шевелящемуся мертвецу своими трепещущими кончиками. А вот на окружавших меня плотным кольцом спутников внимания не обращали — поняли, что я не позволю причинить им вред, и переключились на другие источники жизненной силы. Во всяком случае, именно так я объяснял себе их поведение. Их интересовало любое проявление жизненной силы, и они стремились выпить этот источник до дна, перекачивая внутрь меня энергию. Ну и возможно, что они выражали свою радость — ведь ледяные щупальца вернулись наконец домой, в то место, где они были созданы более двух веков тому назад.
Следующий лестничный пролет — широкие ступени, устланные черными обрывками ковра — вывел нас в середину коридора на третьем этаже. Здесь мертвяков не было и в помине — если не считать нашего проводника, что с каждым шагом все больше сгибался к полу и рассыпал обрывки плоти. И этот самый коридор был явно предназначен не для гостей. Остатков роскоши здесь было не меньше, чем в других покоях замка, но здесь эта роскошь была… была какой-то домашней, уютной. Стены украшены хорошо сохранившимися гобеленами, на которых большей частью были повторяющиеся темы — охота, море и сам остров. И по низу каждого гобелена бежала витиеватая надпись, сообщающая, что именно запечатлено искусным вышивальщиком. Лорд Дрессиус Ван Лигас на охоте. Лорд Макссиал Ван Лигас на мостике боевого корабля. Лорд Кассиус Ван Лигас принимает императорскую чету. Протянувшаяся сквозь века семейная хроника славного и влиятельного рода Ван Лигасов.
Тяжелые полотнища тянулись сплошной лентой, изредка перемежаясь приткнутыми к стене изящными столиками, уютными креслами, вычурными вазами и прочими безделушками. Судя по цвету и стилю, все было тщательно подобрано. Чувствовалась женская рука. Хромающий мертвяк не останавливался, но его медленное шествие по коридору позволяло нам без помех разглядывать обстановку. Следующее, на что я обратил внимание после гобеленов — здесь не было следов боя, не было костей, копоти на стенах или сорванных со стен гобеленов. Широкие окна с богатыми разноцветными витражами были целы, не пропуская сюда влагу и ветер, что позволило сохраниться вещам в неприкосновенности.
Пол устилал приглушающий шаги белоснежный ковер с толстым ворсом, в котором утопали наши ноги по щиколотку. И по белому ворсу ковра бежали уродливые черные пятна, то бегущие по самой середке, то смещающиеся к высоким дверям комнат и вновь возвращающиеся на середину. Иногда это были просто бесформенные кляксы, но изредка я различал кровавый отпечаток ноги. Полное впечатление, что серьезно раненный, обильно истекающий кровью человек прошел по этому коридору, заглядывая в каждую дверь на своем пути. Словно он что-то искал. А потом так же неспешно вернулся обратно — на это указывала обратная цепочка следов.
Мертвый слуга остановился перед закрытой дверью из красного дерева. Сюда же вел древний кровавый след, уходящий внутрь и вновь выбегающий из-под двери. Мертвяк поклонился — потеряв при этом еще парочку ребер — за неимением рук указывая на дверь головой. После чего развернулся и заковылял обратно по коридору, предоставив нас самим себе. А мы остались стоять перед дверью. Мои спутники выжидательно смотрели на меня, а я все медлил, не решался прикоснуться к позолоченной ручке двери и отворить ее.
Безмолвно постояв несколько мгновений, я наконец взялся за дверную ручку и потянул на себя. Дверь со скрипом отворилась, открывая просторную комнату, освещаемую дневным светом из высоких стрельчатых окон. Не переступая через порог, я внимательно оглядел все помещение пристальным взглядом, но никого не обнаружил. Ни живого, ни мертвого — комната была пуста. Покрытая пылью мебель, обилие висящего на стеле клинкового оружия, покрытый серебром щит с гербом Лигасов посредине…
Я недоуменно хмыкнул, и в этот момент послышался слабый и слегка пришептывающий голос, доносящийся от стоящей у тыльной стены спальни огромной кровати, покрытой балдахином:
— Прошу вас, проходите. Род Ван Лигасов рад приветствовать гостей в своих стенах. Простите, я пока еще слишком слаб. Никак не могу оправиться от болезни, потому и не мог встретить вас лично. А отец пока не вернулся из своего путешествия. Входите же, в последнее время гости редко прибывают на наш остров, и я рад вам.
В моей голове разрозненные части головоломки с щелчком встали на место, и, без страха шагнув вперед, я коротко поклонился:
— Благодарю за приглашение, юный лорд Россиал Ван Лигас. Мое имя Корис Ван Исер, и в свою очередь я приношу извинения за вторжение в ваши владения.
— А-а-а, — затянул на одной ноте Тикса, не сводя вытаращенных глаз с закрытой балдахином кровати и медленно сползая по стене. — Это… это…
— Заткнись! — шикнул Рикар. Впрочем, здоровяк выглядел не менее потрясенным, чем гном.
— Проходите же, не стойте в дверях, — прошептал лежащий на постели человек, имя которого я слышал в старых историях.
С нами разговаривал Россиал, сын и наследник Кассиуса Ван Лигаса. Вот только если верить легенде, юноша был убит два века назад, во время нападения войск на остров Гангрис… Убит самим Ризом Мертвящим.
Сделав еще несколько шагов назад, я дошел до изножья кровати и взглянул на лежащего на пожелтевших простынях человека. И едва сумел сохранить на своем промороженном лице бесстрастное выражение. Подсознательно я готовил себя к худшему, но это…
На кровати лежал еще один мертвец, подобный тем, что сейчас сидели внизу, изображая гротескную пародию на пиршество. Легенда не соврала — Россиал Ван Лигас был мертв, как и его отец. Он умер даже раньше своего отца, но если судьба подарила душе Кассиуса посмертие, то юноше в этом было отказано.
Лежащее на постели тело было похоже на туго обтянутый кожей костяк, припорошенный белоснежным инеем. Вытянутые вдоль туловища руки бессильно лежали на простыне. Подушка залита почерневшей кровью — горло перерезано от уха до уха, но края раны сомкнуты, словно юноша пытался залечить смертельное ранение. Я опустил взгляд ниже и судорожно сглотнул — в паху торчит рукоять глубоко ушедшего в тело кинжала. Судя по обилию крови вокруг кинжала — этот удар был нанесен первым и лишь затем перерезали горло, отнимая у парализованного мальчишки жизнь. Подлый и ненужный удар, сделанный просто так. К чему лишние раны, если полностью парализованный Россиал не мог сопротивляться?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
