что-то заподозрил и хочет отвести меня на катер чуть ли не силой.
— Ох уж эта молодёжь! — покачал головой старик. — Вечно вы куда-то торопитесь. А зачем? Жизнь ведь только начинается, зачем всё время бежать?
— Пожалуйста, быстрее! — с ноткой истерики в голосе сказал я и сунул ему под нос крупную купюру, значительно превышающую стоимость проезда.
— Ну хорошо, хорошо, молодой человек, не нервничайте так, сейчас всё будет!
Несмотря на всю его медлительность, купюра испарилась моментально. Машина резко тронулась и с ускорением понеслась в сторону Биржевого моста. Проскурин не успел совсем чуть-чуть. Он что-то крикнул мне вслед, но я уже не слышал.
— Чё тут у вас происходит-то? — Юдин с выпученными глазами смотрел на стоявшего на дороге Тимофея. — От кого ты убегаешь?
— Я не убегаю, а тороплюсь в Мариинку, меня там Катя ждёт. У тебя есть её номер телефона?
— Да как-то не доводилось, а что?
— Да ничего! Мой сел, я ей позвонить не могу.
— Во сколько спектакль? — спросил Илюха.
— В шесть.
— Сейчас без двадцати, можем успеть.
— Дай то Бог, иначе я себе этого не прощу.
Глава 14
В субботний вечер машин на улицах Питера оказалось довольно много. Пожилой таксист, получив солидную премию за скорость, старался, как мог, но не всё было в его власти. Остаток времени неумолимо таял, нам осталось проехать ещё два квартала, моё обещание успеть повисло на волоске, но пробку это никак не волновало. Уже была мысль выйти из машины и бежать вперёд, как поток машин пришёл в движение. На Театральную площадь мы въехали за семь минут до начала спектакля. Я прямо на ходу выпрыгнул из машины и стремглав полетел ко входу, где на краю ступенек крыльца стояла одинокая фигурка.
— Ка-а-а-тя-а-а! — гаркнул я на всю площадь, когда увидел, как она держит перед собой билеты и уже собирается их порвать.
Сестрёнка услышала мой безумный вопль и остановила свою операцию по уничтожению едва начав. Перед ступеньками я сбросил скорость и, пытаясь восстановить дыхание, выпалил как смог.
— Прости, котёнок, задержался немного, но успел вроде, да?
— Ну, Саша, — покачала головой Катя, чуть не срываясь в слёзы, — я уже готова была тебя убить. Где ты пропадал?
— Я хотел раньше тебя приехать, но обстоятельства задержали, прости. Даже цветы не успел купить.
— Цветы я купила, — Катя продемонстрировала пакет, в котором лежали несколько букетиков. — Пойдём быстрее, а то скоро уже второй звонок.
Мы сдали пальто в раздевалку и побежали по лестнице, наши места находились в третьей ложе второго яруса. Третий звонок прозвучал синхронно с нашим прикосновением к стулу. Я уселся поудобнее и наконец смог посмотреть по сторонам. Такой красоты я раньше нигде не видел, захватило дух. Свет в зале померк и открылся занавес. Я бросил мимолётный взгляд на Катю и встретился с ней глазами, она оценивала мою реакцию и осталась довольна.
После спектакля я остался под таким впечатлением от профессиональной игры актёров, что даже прослезился. Сестрёнка на некоторых душещипательных моментах не скрывала слёз и достала из сумочки уже третий платок. А она предусмотрительная. Актёры выходили на бис семь раз, зрители всё продолжали хлопать, не давая им уйти. Десятки людей с букетами потянулись из партера к сцене. Сидевшие в первых ложах зрители бросали цветы со своих мест к ногам актёров. Я умудрился сделать то же самое.
— Ну как тебе? — спросила Катя, когда мы уже ехали домой в такси.
— У меня не хватает слов, чтобы передать все эмоции, — честно ответил я. — Спасибо тебе, сестрёнка. Надо будет при случае повторить.
— Скажешь, когда надумаешь, — сказала она и улыбнулась.
А я был безмерно счастлив от самого факта, что несмотря ни на что мне удалось выполнить обещание, а не повторить ситуацию, которую она по моей вине пережила однажды. Поставлена жирная галочка в списке дел. И сестрёнке угодил, и свою мечту реализовал.
Приехав домой, первым делом поставил телефон на зарядку и включил. Среди кучи уведомлений о не отвеченных вызовах, несколько от Андрея, остальные неизвестные. В сообщениях Боткин костерил меня на чём свет стоит. Странный человек, я же сразу сказал, что не смогу поехать и он согласился, что я поговорю и уеду, чего ж теперь так возмущаться? Может ему там высказали на полную панамку? Скорее всего.
— Саша, — мама вошла в комнату без стука, что было для неё нетипично, — пойдём ко мне в кабинет, я тебя посмотрю. Если ты восстановился, завтра с утра можешь поехать в клинику поработать.
— Звучит очень обнадёживающе, — улыбнулся я, отложил книгу и последовал за ней.
У мамы был отдельный кабинет, не как у меня два в одном. Относительно небольшой, обстановка скромная, но всего хватало. Полулежачее кресло, больше похожее на высокий кожаный шезлонг, предназначался для пациентов, на него я и улёгся, не дожидаясь команды. Мама положила мне пальцы на виски, и я снова улетел в облака.
— Очень даже неплохо, — одобрительно кивнула мама, когда всё закончилось. — Ты быстро восстанавливаешься. Завтра с утра едем в клинику вместе. Если снова не рассчитаешь силы, хоть смогу тебя поддержать.
— Приятная новость, — улыбнулся я, вставая с мягкого ложа, едва не заснув. — Всего два дня осталось до коллегии, не хочется терять время.
— Главное, не забывай медитировать после каждого пациента, а то тебя надолго не хватит.
— Чё? — тупо вырвалось из моего рта.
Мама удивлённо посмотрела, как я сложил бровки домиком, покачала головой, тяжело вздохнула и подошла к этажерке. Через минуту она вручила мне старую книгу с потёртой обложкой. Название из золотых букв почти полностью осыпалось, но по сохранившемуся оттиску я прочитал «базовая медитация».
— На, почитай перед сном. Даже думать не хочу, как ты эти дни работал. Теперь многое становится на свои места.
— Спасибо, мам, ещё раз.
Ошарашенный новым озарением, я пошёл к себе в комнату. Это же надо так опростоволоситься, как я раньше об этом не подумал? А не говорил никто, вот и не подумал, об очевидных вещах не принято говорить. Никто и нигде не обсуждает особенности техники использования туалетной бумаги, это как дышать. Теперь не засну, пока не научусь медитировать. В прошлой жизни я считал, что
