второй день не было видно в клинике. Как хороший друг я должен был бы позвонить, поинтересоваться, но мне всё было некогда. А сейчас он трубку не берёт.
Пока было немного свободного времени, решил немного почитать. Но, когда уселся с книгой за стол, взгляд намертво зацепился за лежащий на краю стола чёрный блокнот. Серебряный амулет дал Андрей, это вполне очевидно. Золотой мне вручил Проскурин, но предоставил тот загадочный господин, который так странно смотрел на меня при вручении. Ещё более странный, чем Тимофей.
Теперь у меня нет сомнений, что главным источником бед является золотой вариант, а серебряный позволил быстро поднять уровень мастерства. Так может тогда просто надеть его и активировать? И перестать пудрить мозги? Я теперь знаю, что Андрей мой друг и зла не желает, чего нельзя сказать о тёмной лошадке Проскурине, затесавшемся к нему в доверие. Надо бы при первой возможности открыть на него глаза Андрею, но сначала у меня должны появиться доказательства.
Я открыл блокнот и снова уставился на амулет, он теперь не казался мне таким уж страшным. Ничего не стоит прочитать инструкцию, активировать артефакт и нацепить на шею. До заседания коллегии у меня ещё три дня, включая сегодняшний, успею освоиться и смогу показать чудеса. Тогда дисквалификации точно не будет.
В дверь постучали, не дожидаясь ответа вошёл Виктор Сергеевич. Я успел закрыть блокнот и смахнуть его в верхний ящик стола. Если бы я знал, что это дядя Витя, не стал бы этого делать, ему я доверял полностью.
— Так, и что ты там прячешь? — ехидно улыбаясь спросил старик, закрывая за собой дверь, но в неё тут же постучала санитарка, прикатившая небольшую тележку со всем необходимым для утреннего кофе. Когда она удалилась, дядя Витя закрыл дверь и пошёл не к дивану, а ко мне. — Давай, показывай уж, за этим звал небось?
— Да я не от вас прячу, — честно ответил я, не обращая внимания на его недоверчивый взгляд.
Я достал из ящика черный блокнот и шлёпнул его на стол. Виктор Сергеевич с интересом прикоснулся к кожаной тиснёной обложке, потом открыл его. При виде исполненного из серебра полного аналога найденного ранее амулета, он удивлённо вскинул брови. Потом поднял взгляд на меня.
— А это откуда?
— Дома нашёл. Насколько мне стало известно, этот мне давал в пользование Андрей, а то, что у вас спрятано, скорее всего недоброжелатель. Кто этот таинственный незнакомец я скоро вычислю, уже на верном пути.
— Корсаков помог?
— Частично. Кое-что сам откопал.
— И что сам думаешь об этом? — он кивнул на изделие из серебра.
— Думаю, что благодаря именно ему я стал интенсивно развиваться за последние пару месяцев, о чём все говорят. А вот золотой скорее всего использовал последние несколько дней. Это из-за него дар в итоге почти пропал, задохнулся. А когда понял причину — спрятал его обратно в коробочку и под стол. Но, как мы уже убедились, это не сильно помогло. Не надо было его брать. Или взять, но не использовать.
— Тот, кто тебе его дал, знал, что именно так и будет, я уверен, — тяжко вздохнул Виктор Сергеевич. — Тебя хотели вывести из строя.
— Но зачем? Кому это нужно?
— Ты же сказал, что на верном пути, значит скоро узнаешь.
— Я тут вот что подумал, — сказал я, разглядывая амулет. — А может мне всё-таки его нацепить? Зато появится возможность быстрее вернуть дар и отстоять своё право на заседании коллегии.
— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал старик головой. — Сам посуди, дар у тебя сейчас совсем слабый, а когда ты это начал носить, у тебя и так были неплохие данные. Этот амулет менее мощный, я согласен, угроза минимальная, но для тебя может оказаться роковой.
— Именно такие мысли меня и сдерживают, поэтому он до сих пор не висит у меня на шее, а лежит в коробочке.
— Тогда давай я его у тебя заберу и припрячу в укромном месте, как и его собрата. Не знаешь где они и лучше спать будешь. А всем этим сомнительным личностям будешь в нос своей амнезией тыкать.
— Полностью озвучили мой план за меня, — улыбнулся я. — Давайте уже кофе пить, пока он совсем не остыл.
Стоило нам усесться на диване и начать разливать кофе по чашкам, как дверь распахнулась настежь и ворвался пухлый вихрь по имени Илья.
— А чё это вы без меня начинаете? — возмутился он и облизнулся при виде выпечки. — А где моя чашка?
— В шкафу возьми, — хмыкнул я, балдея от его непосредственности. — Ты где пропадал-то всё это время? На телефон не отвечаешь.
— Так батя твой меня на вызовы отослал, — обиженно прогундосил он, жуя первый пирожок. — Сказал к клинике пока даже не приближаться.
— Тогда как ты сюда попал, — решил я уточнить, наливая кофе в третью чашку.
— Не понял, ты мне не рад что ли? — возмутился дружбан. — Амнистию дали, сказали, что тебе сегодня моя помощь потребуется. Сегодня намечается какой-то крутой замес?
— Ага, буду тренироваться по Бразильской системе, — хмыкнул я.
— А это как?
— А это когда сразу в пекло, чтобы неповадно было.
— Ясно, значит сегодня повеселимся. Надо про обед и ужин заранее подумать, — пробормотал он, пытаясь засунуть в рот половину пирожка.
— Обед понятно, а ужин зачем? — удивился я.
— Батя тебе ещё не сказал? — вскинул брови Илья. — Странно. Он нас на ночное дежурство оставляет. Вместе с Вами, кстати, Виктор Сергеевич.
— Для меня только новость, что Александр с нами остаётся, а то, что мне тебя ночью развлекать придётся, я уже знаю.
Юдин на него как-то странно посмотрел, потом махнул рукой и снова потянулся к тарелке. Дверь в кабинет так и осталась распахнутой настежь, закрыть за собой пухлячок не потрудился, поэтому медсестра зашла без стука.
— Приятного всем аппетита, но надо поторопиться в манипуляционную, там тяжёлого пациента привезли. Пётр Емельянович изволит нервничать.
— Уже идём, Светочка, — ласково произнёс Виктор Сергеевич, незаметно пряча чёрный блокнот в карман халата. Хорошо, что Илья его не заметил. — Ребята уже бегут, а я подойду чуть позже.
— Да вы можете не торопиться, Виктор Сергеевич, — улыбнулась она. — Там
