— Почему?
— Потому что власть захватил Дуагим. Племянник императора. Тебе это имя что-нибудь говорит?
— Что-то неприятное.
— Правильно. О нем у нас много писали, когда он организовал бандитское нападение на мирный лайнер «Миннесота» и перебил там видимо-невидимо пассажиров. Конечно, его вина так и не была доказана, но сомнений в том практически нет. Тогда Организация Объединенных Планет потребовала его выдачи для международного суда. Ему пришлось бежать и скрываться три года в горах.
— Откуда такая нелюбовь к Земле?
— Для нас это было загадкой, пока не удалось обнаружить в архивах, что двадцать лет назад он прилетал на Землю и пытался поступить в Московский архитектурный институт. На первом же экзамене ему досталось рисовать голову Сократа… И он провалился. К черчению его даже не допустили.
— Какой ужас!
— Не улыбайся. Порой войны начинались и из-за меньших поводов. В результате принц остался без высшего образования, возвратился домой и принялся расчищать себе дорогу к престолу, уничтожая наследников и претендентов. Из него получился реакционер, душитель свобод и развратник. Главное — монстр, ненавидящий все земное!
— В сущности, это их внутреннее дело, — возразила Кора. — В Галактике немало душителей свобод и деспотов. Вряд ли нам удастся навести в ней порядок.
— Ты права. Но беда в том, что на Нью-Гельвеции находится двести сорок земных специалистов, советников и торговцев. Все они стали заложниками Дуагима, который намерен отыграться на них за все унижения своей юности, а главное — отвести от себя подозрения в том, что именно он стоит за убийством законного монарха.
— Как он может отыграться на земных торговцах?
— Очень просто. Он уже официально объявил, что убийство императора Эгуадия — злодейский заговор Земли. Так что всех землян будут судить и наверняка признают виновными. Хочешь поглядеть на этого монстра?
— Покажи.
Милодар снова включил экран, и Кора могла полюбоваться портретом нового императора.
Император произвел на Кору неприятное впечатление. Рыжие курчавые волосы красным нимбом окружали пятнистую лысину, под низким лбом прятались шоколадные глазки, таились на подушках лиловых щек. Видно, император слишком любил поесть и ни в чем себя не ограничивал. Но самым неприятным Коре показался рот Дуагима — тонкая щелка, совсем без губ.
— Понравился? — спросил Милодар.
— Не понравился, — ответила Кора.
— Злобная скотина, — сказал Милодар. — У него есть своя охрана, она называется бригада исчезновения. Кто неугоден Дуагиму — исчезает без следа.
— Приятная перспектива.
— Я не хотел бы, чтобы наши дипломаты и программисты, агрономы и певцы пропали таким образом. Конечно, потом мы этого Дуагима накажем. Но когда и насколько сильно, я не знаю. А раз так, то я не намерен отдавать ему землян.
— Значит, его полиция и не собирается искать убийцу?
— Нет. Уже назначен день суда над землянами. Исход его не вызывает сомнения. Все будут признаны виновными в заговоре с целью убийства императора суверенного государства и зверски казнены.
— Этого не может быть!
— Все формальности будут соблюдены. Найдутся и свидетели, и вещественные доказательства. А Дуагим войдет в историю своей планеты как борец за ее независимость.
— Неужели ничего нельзя сделать?
— Почти ничего. Мы можем только послать туда одного независимого детектива — этого удалось добиться через ООП, — и он за неделю должен убедиться, что Дуагим прав.
— Зачем же тогда лететь?
— Пока есть один шанс из миллиона, мы должны его использовать.
— Но нет даже одного шанса!
— Это будешь решать ты.
— Почему я?
— Потому что ты — никуда не годная дура, фаворитка твоего начальника, от которой не знают как отделаться.
— Я — ваша фаворитка?
— Не пронзай меня взором. В ИнтерГполе, сообразив, что это дело опасное и безнадежное, решили послать самое ненужное существо, которое на самом деле интересуется только драгоценными камешками, которыми славится Нью-Гельвеция. Не спорь! Информация такого рода уже просочилась сквозь секретные заслоны и унеслась на Нью-Гельвецию.
— Но зачем посылать меня… то есть идиотку?
— Это и есть наш шанс: если они не примут тебя всерьез, то у тебя будет возможность что-то узнать. Только один шанс…
— Вы сами в это верите?
— Я — профессионал. Мне поручили дело, я стараюсь сделать его достойно. Я посылаю моего лучшего агента, потому что это преступление — вызов для меня как детектива.
— Почему?
— Потому что убить императора Эгуадия было невозможно.
— Невозможного не бывает, — ответила Кора. — Если есть человек, значит, на него найдется убийца.
— Не перебивай старших! — От гнева Милодар весь затрясся, и пришлось подождать несколько секунд, прежде чем прекратились вибрации голографического изображения. Наконец он смог продолжить: — Эгуадий опасался покушений. Дело в том, что на Нью-Гельвеции за последние триста лет лишь один правитель умер своей смертью, неудачно свалившись с трона во время коронации. Так вот, Эгуадий решил стать исключением. Он обитал в замке за гранитными стенами и стальными дверьми.
— Это еще не гарантия от покушений.
Милодар ничего не ответил, но включил изображение величественной крепости. Крепость поднималась над пологим холмом, вокруг которого располагался город.
— В ночь на второе, — продолжал Милодар, — император, как всегда, заперся в правой верхней башне. В его спальне только одно окно. Находится оно в шестнадцати метрах от земли, забрано решеткой и бронированным стеклом. Дверь запирается изнутри. На финский замок и два засова из титановой стали. Вот в этой комнате утром второго июля был обнаружен его труп.
— Как это случилось?
— В семь тридцать император выходит из спальни и идет чистить зубы. В тот день он не вышел до восьми. В восемь десять был вызван начальник охраны и постучал в дверь. Никто не откликнулся.
— Дальше!
— Дальше с вершины башни на веревке спустился смельчак и заглянул в окошко. И увидел, что господин император лежит на полу возле своей постели, а из его окровавленной груди торчат рукоятки двух шампуров.
— И что они сделали?
— Они взорвали дверь серией направленных взрывов и обнаружили, что император мертв уже несколько часов.
Милодар щелкнул пальцами, вбежала Джульетта с бокалом водки и подставила щечку. Милодар проверил родинку и, убедившись, что его не отравят, вылил в себя напиток. Он был взволнован.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
