"Ты не можешь уехать, Мадди. Пожалуйста, не уезжай."
Мадди уставилась на своего босса, удивленная его реакцией.
"Твое шоу начинает раскручиваться, собирает все больше слушателей каждый раз. Ты не можешь уйти сейчас"
Он будет вынужден найти ей замену. Как только она появилась на радиостанции, скучной и безнадежной, он перешел на 8-часовые бобины.
Сейчас они сидели в комнате для отдыха на радиостанции, Мадди притулилась в углу клетчатой кушетки, просушивая полотенцем волосы, Хэмингуэй дулся в своей клетке, Брайен сидел на оранжевом стуле и щелкал конфетками.
"У меня нет причин оставаться здесь, в Честере"
"Нет причин! Как ты можешь говорить это?"
Он был одет в серую футболку с огромной надписью XXL спереди. Над кем он пытался посмеяться? "У тебя есть я", сказал он, хлопнув себя по груди. "У тебя есть радиостанция".
Она думала, что ей необходимо быть подальше от Эдди Берлина, подальше от Энид. Жить с ними в одном городе — не очень хорошая идея.
"Я думаю, будет лучше, если я уеду". Это будет самое короткое время, какое она провела в одном месте. Её новый рекорд.
"Диалог. Секрет хороших отношений. Я недостаточно плачу тебе? Так?"
"Это не из-за денег". Она подумала, что не стоит упоминать тот факт, что она еще не видела чека до сих пор, или, что она вынуждена есть еду для кошек.
"Все из-за денег"
Он встал, залез в задний карман джинсов и достал бумажник. Открыл его, вынул несколько купюр и бросил их на светлый кофейный столик, который приобрел почти за бесценок, когда сомнительный отель, расположенный чуть ниже по улице, был вынужден закрыться. "Вытащи свою машину из пруда"
Она уставилась на деньги. Триста долларов.
"Ты устала. Я вижу, что ты устала. Позволь мне позаботится обо всем". Он исчез, затем появился через несколько секунд с газетой. "Мы найдем тебе квартиру. Или дом. Маленький, уютный домик". Он открыл газету, сражаясь с ее страницами, пока не сложил ее до удобного размера. Бросил газету рядом с ней на кушетку, вынул ручку из-за уха и начал обводить объявления.
"Без животных", бормотал он, спускаясь по колонке. "Без животных, без животных…"
Она склонила голову и закрыла глаза.
Это было приятно, даже необычно, что есть кто-то, желающий видеть ее рядом, кто действительно беспокоится, о том, что она может уехать.
Раньше она уходила, и никто не замечал этого. Она не оставляла ни единого следа, ни единого воспоминания о себе.
Она пыталась убедить себя, что ей нет необходимости производить впечатление, даже самое маленькое.
Слова Энид вернулись, не давая ей покоя. Нет, она никогда не сделала ничего значимого в своей жизни, большого или маленького.
"Что ты сказала, Мадди?"
Возможно, было бы неплохо иметь немного стабильности хоть на время. Всего лишь на небольшое время.
На деньги, которые Брайен бросил на кофейный столик Мадди вернула машину и заплатила за квартиру вперед.
"Это аванс" сказала она Брайену, когда он пытался убедить ее, что эти деньги были бонусом. Она бы чувствовала себя виноватой, если бы оставила все как есть.
Ведя машину из полицейского участка, где ее глушитель заново прикрепили, Мадди потянулась под сиденье, чувствуя рукой кусок оберточной упаковки, пару грохочущих банок содовой, пока ее пальцы не наткнулись на прохладный твердый пластик.
Коробка от кассеты.
Мадди упаковала демо-касеты в кейс, когда приехала в Небраску. Перед отъездом она достала демо-версию Рика Бека и демо группы "Jive Banannas" и бросила кассеты и коробки на сиденье рядом, чтобы можно было дотянуться рукой, пока ведешь машину.
Что-то было не в порядке с кассетой Jive Banannas. Прежде чем она смогла послушать демо-кассету Бека, ее машину повело. В спешке она схватила непрослушанную кассету и, не проверив, положила ли ее в нужную коробку, затолкала весь хлам под сиденье.
После того как машина выровнялась и вернулась на дорогу, она потянулась к радио. Испорченная пленка все еще была в плеере. Она вынула кассету, нашла пустую коробку под сиденьем, которая случайно оказалась коробкой от демо-кассеты Рика Бека и засунула испорченную пленку в бардачок. Мадди так и не прослушала другую кассету. На самом деле она вообще забыла об этом, до вечера, когда появилась Энид. Поскольку большая часть демо-пленок ничего не говорила о том, что на них, Энид не забрала их.
Мадди открыла коробку Jive Bananas и вынула демо Рика Бека.
У нее было намерение отослать пленку Эдди, даже не слушая ее. Но искушение было слишком большим.
Она вставила пленку в плеер.
Глава 24
Прохладная тень
Рик Бек.
Это был действительно Рик Бек.
Она не могла поверить в это.
От его голоса у нее побежали мурашки по телу.
Акустический концерт Рика Бека. Версия, не предназначенная для трансляции.
Простая. Один человек с акустической гитарой. И больше ничего. Без спецэффектов. Ничего электронного. Ничего компьютеризированного.
Только человек, открывающий свою душу.
Она остановилась посреди дороги. Она прибавила громкость.
Один голос.
Один инструмент.
Тревожащий.
Эмоциональный.
«Прохладная тень».
Положи меня в прохладной тени,Под небом кобальтово-синим,Положи меня в прохладной тени,Пока я умираю, меня ты сохрани.
Она слушала запись снова и снова, пытаясь насытиться ею, зная, что этого никогда не случится. Песня была классической, такая будет конкурировать с любыми песнями Битлз, когда-либо написанными.
Песня, которую никогда не слышали.
Она положила запись в конверт, подписала его и опустила в почтовый ящик.
Глава 25
Давно ли мы виделись?
Затаив дыхание, Джейсон съезжал на велосипеде по изрытой колеями дороге, которая вела к Эдди. Между рулем, находился громко играющий магнитофон, прикрепленный несколькими тросами. Это был магнитофон, который дал ему Эдди. Джейсон никогда не мог запомнить имена исполнителей музыки, но эта запись была громкой и веселой. Ему это нравилось.
Амортизатор.
Какое таинственное слово. Он должен спросить Эдди, думает ли он тоже, что это фантастическое слово. Джейсон проговорил его вслух — так он не забудет. Он забывал многие вещи. "Амортизатор. Амортизатор." Чем больше он повторял, тем таинственней оно звучало.
Он спешил добраться до Эдди. Он любил Эдди. Он любил Мерфи. Они не высмеивали его как некоторые. Эдди никогда не смеялся над ним. Иногда Мерфи смотрел на него с открытым ртом, но не смеялся. Он был только счастлив.
