Короче говоря, три молодых абсурдника, каким–то образом обманув охрану дороги, проникли на нее и, сообщив об этом диспетчеру по исследованию дороги, вошли в фиолетовый мир.
Вот и все. Можно добавить, что в тот момент, когда они входили в фиолетовый мир, свободным был лишь один дорожник класса «Бонд» — Корсаук. Диспетчеру ничего не оставалось, как послать его на помощь к абсурдникам и объявить тревогу…
Вот он!
Корсаук остановился у окна фиолетового мира и прислушался. Тишина. Ну еще бы! А через золотистый туман ничего не видно.
Он вытащил переговорник из кармана и поднес его к губам.
— Да, я слушаю, — раздался недовольный голос главного диспетчера.
— Значит так, я у цели. Похоже это тот самый мир, в который они вошли. Фиолетовый. Что нового?
— От абсурдников никаких вестей, ни звука. Помощь тебе уже идет. Трое из команды Глоха. Но они будут на месте только через полчаса, не раньше. Сам понимаешь, каждая минута на счету. Там ребята может быть погибают. Так что иди прямо сейчас, а парни Глоха придут тебе на помощь через полчаса. Я думаю, столько ты продержишься?
— Ну–ну, — раздраженно проворчал Корсаук и выключил переговорник.
Махнув рукой, он взял наизготовку бластер и шагнул в окно фиолетового мира…
Он был на самом деле белым. Ослепительно белым, каким бывает вековечный, никогда не тающий снег.
Корсаук протер глаза.
Вот именно, ничего кроме белизны. Она была у него впереди и сзади, под ногами и над головой. Белизна. Из–за нее понять границы этого мира было совершенно невозможно.
Он вспомнил другой фиолетовый мир в который ходил месяца два назад. Мир в котором перепутаны все краски, измерения и даже время. А этот стало быть, белый. Ишь ты!
Корсаук сделал шаг назад, пытаясь сообразить, где же в этой белизне могли спрятаться тир абсурдника. Где? И вообще, может их кто–то съел? Кто? Кто может жить в такой белизне и на что здесь охотиться?
Сделав еще шаг, Корсаук вдруг понял, что уже некоторое время слышит странные звуки. Это его насторожило.
— Ну же, ну, где ты, выскакивай, — бормотал дорожник, оглядываясь по сторонам.
И тут это случилось. Что–то грязно–голубое, ноздреватое, похожее на плиту метров десяти в длину и метров пяти в ширину, мгновенно появилось перед Корсауком и, мимоходом мазнув его по ногам, тотчас же унеслось прочь. Боли Корсаук не почувствовал, но все же посмотрел вниз и обмер. Ног у него не было. Просто не было и все. При этом безногое туловище дорожника каким–то образом не падало на землю.
Что это?
Догадка пришла Корсауку в голову мгновенно. Отшвырнув в сторону бластер, он схватился за переговорник, для того, чтобы предупредить диспетчера о том, чем является этот мир, но было поздно. Ноздреватая плита возникла на этот раз сверху и накрыла его полностью. Через полсекунды она сдвинулась в сторону и стало видно, что место где стоял дорожник, сияет девственной чистотой.
Девочка посмотрела на лежащий перед ней листок бумаги и увидела, что кто–то нарисовал на нем трех маленьких смешных человечков. Стерев их, она отложила в сторону ластик и задумалась. Тут ее позвали обедать и девочка ушла.
Вернувшись через полчаса, она поглядела на листочек и увидела на нем еще одну такую же маленькую, смешную, очевидно не замеченную ей раньше фигурку. Пожав плечами, девочка стерла и ее.
Ей много чего хотелось нарисовать. Например, принцессу и похитившего ее дракона, а также храброго рыцаря, который бы его победил.
Девочка взяла карандаш и нарисовала дракона. А принцессу и храброго рыцаря не успела, так как ее позвали на улицу играть в мяч. Она убежала.
А листок так и остался лежать на столе. Морда у нарисованного на нем дракона была задумчивая, словно он кого–то ждал.
День без смерти
День без смерти
Запах лекарств гулял по просторным комнатам дворца Верховного Предводителя, бессменного борца за демократию, человека, укравшего созвездие Павлина.
Сам он лежал на разрисованном зелеными молотилками ложе, укрытый до подбородка белоснежным одеялом. Глаза закрыты, в уголках губ – страдание.
В капельнице беззвучно лопались пузырьки.
Врач выключил универсальный диагностер и задумчиво почесал за ухом.
– Когда? – не раскрывая глаз, спросил Верховный Предводитель.
– Сегодня или завтра, – подобострастно ответил врач, сматывая щупальце диагностера.
Умирающий открыл глаза и приподнял голову. Голос его был тих и спокоен.
– Ну нет. Я не хочу умирать и не умру. Через минуту здесь должен быть мой секретарь. Пусть захватит бланк для очередного указа.
Врач пожал плечами…
Была ночь. Дождь бегал по городу, словно сороконожка, отталкиваясь тоненькими струями от крыш и асфальта. Смерть затаилась в ближайшем парадном и, когда патрульный самоход проехал мимо, отправилась дальше. Она шла вдоль по улице и думала, что ничего, кроме насморка, такая погода принести не может. И вообще, лучше бы сейчас сидеть у камина и смотреть, как поджаривается на огне сочное мясо. А потом наполнить высокий хрустальный бокал густым, похожим на кровь вином…
Однако какие уж там удобства? По пятам идет погоня, и есть только полчаса, чтобы найти убежище. Потом будет поздно.
Смерть невесело усмехнулась и подумала, что повидала всякого. Но чтобы бегать по городу в поисках убежища, спасая самое себя? Бред!
Патрульный самоход вынырнул из–за угла совершенно бесшумно, как призрак. На этот раз смерть спряталась за статую Вечного Просителя, возле входа в управление «Лесносырхвостстебснабсбыта».
Машина остановилась возле статуи, и смерть увидела тех, кто в ней сидел. Их было трое. Генерал в позолоченном хомуте, поручик в посеребрённом и капрал–водитель, на шее которого тускло светилась медь. Генерал небрежно курил тонкую сигарету.
Подумав о том, как тепло и сухо у них в машине, смерть скрипнула зубами.
Хорошо устроились, гады.
– Ну, скоро там! – спросил генерал и выкинул окурок на тротуар.
– Сейчас, сейчас, – ответил капрал и стал торопливо крутить ручки настройки передатчика. Поручик выудил из кармана плоскую фляжку и, сделав порядочный глоток, сказал:
– Нет, ну не охламоны ли эти, из службы успокоения? Не могли взять какую–то старуху. Эх, послали бы меня… Я бы им показал… я бы их научил… А теперь ищи ее свищи.
– Со смертью шутки плохи, – с сомнением сказал капрал.
– Плохи, – передразнил его поручик. – Смерть теперь отменена. И чтобы другим неповадно было, ее надо уничтожить. А то, не дай бог, заговорят вслух да еще думать начнут, что совсем уж скверно. Если каждый будет думать, так и к анархии прийти можно… Эй, чего там копаешься? Шевелись, поехали в управление.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
