снимает с себя рубашку, расстегивает ремень.
Чего не думала, так это того, что у него могут быть татуировки. Вижу одну на груди. Какой-то знак или вроде того. Жадно всматриваясь в жилистое мужское тело, я хочу снять с себя верх пижамы, но Богдан тут же оказывается надо мной, чтобы самому это сделать, а затем, подняв мои ноги, избавляется от пижамных шортов вместе с бельем.
И вот сейчас, когда мы тело к телу, кожа к коже, я начинаю неистово задыхаться. Мне кажется, что я ледяная — моя кожа, но внутри я горю. Но остановиться сейчас смерти подобно. Я не могу. Не хочу..
***
Едва разлепив свои веки, я дергаюсь.
Еще никогда воспоминания так быстро не врывались в мое сознание по утру, а еще его рука, крепко обнимающая меня сейчас за талию, не может не символизировать последствия прошлой ночи. По истине сумасшедшей ночи.
Тру лицо ладонью, не зная что делать.
Чувствую себя чертовски усталой, все тело ломит. Не знаю сколько мы спали, но чувствую, что совсем немного. Не было вчера сил посмотреть время, прежде чем окончательно отрубиться. Тянусь рукой к прикроватной тумбочке, за телефоном, кое-как дотягиваюсь, а то меня не хотят отпускать.
Только восемь часов. Не страшно. Мне только к обеду нужно быть в нужном месте, чтобы не провалить свой шанс. А до тех пор мне нужно до конца разобраться с мужчиной, с которым я впервые за всю свою жизни почувствовала себя женщиной.
Лежу, не дергаясь, обдумываю все. Будить его пока не хочу. Надо сначала подумать.
Мне и грустно, и больно. Но я все вчера уже решила. Одна лишь ночь. Никаких обязательств. Забываем друг о друге навсегда.
Уверена, что уже вскоре он заметит другую женщину, которую так же страстно захочет. Такой мужчина не может быть с кем-то одним. Ему важно разнообразие, драйф. А с одной женщиной быстро приедается. Даже если она такая красотка как Ангелина.
Странно, но мне не противно, что я стала одной из них. Стала и стала. Зато испытала на себе то, о чем думала бы до старости лет и жалела, что не попробовала.
Наконец берусь за его руку и пытаюсь оторваться ее от себя, но он только ближе к себе меня загребает.
— Богдан… — полушепотом. — Уже утро… Пусти.
— М-м…
— Я серьезно. Мне нужно встать. А ты можешь пока поваляться.
Отпускает, и я спешу сбежать с кровати. Поднимаю части своей пижамы с пола и, прихватив халат со стула, направляюсь в ванную, при этом до последнего не отрывая взгляда от Богдана. Да, устал он побольше меня. Верю.
Захожу в ванную, но стараюсь не смотреть в зеркало. Все процедуры провожу без зрительного контакта с самой собой.
Выхожу уже через пару минут, вытирая лицо полотенцем, а он как спал, так и спит.
Мне, наверное, стоит снова стать строгой, разбудить и прогнать восвояси, но голос не поднимается.
Дам ему еще немного времени. Пойду пока сварю кофе.
Расставаться после такой волшебной ночи, так по-хорошему.
Глава 37.
На кухне я не спешу, тем самым даю ему больше времени на пробуждение.
Но вот уже все готово и откладывать уже некуда. Пойду подниму, напою кофе, вспомним о нашем соглашении и… все на этом.
Какой-то части меня грустно, но та часть, которая всегда знает, как правильно поступить — она куда сильнее. Но есть еще и та часть короткая ликует. Так или иначе я отомстила Ангелине. Пускай даже, если она не узнает никогда. Это неважно. Не могу не думать об этом с улыбкой.
Он даже позы не поменял. Как лежал на левом боку, так и лежит.
Стою, не зная с какой стороны к нему зайти и как начать будить, мнусь с ноги на ногу.
Решаю зайти справа, ползу к нему на коленях по матрасу, как кошка и, склонившись, начинаю говорить полушепотом рядом с его лицом:
— Богдан… Богдан... — тяну я. — Кофе уже готов... Пойдем пить кофе?..
Как вдруг его рука взмывает вверх и ложится мне сзади на шею, тянет меня к мужскому телу, заставляя упасть на бок.
— Иди ко мне… — хрипит он с закрытыми глазами.
— Нет, валяться мы не будем. Пусти! Пусти, говорю!
Ругаться не хочу, но он явно нарывается. Все, ночь закончилась. И то, что он еще не совсем проснулся, чтобы это осознать — не оправдание. Нам больше нельзя! Табу!
— Богдан! Ще… щекотно! Н-е-е-е-т… — хохочу от его пробирающего поцелуя в шею. — Пожалуйста…
Пытаюсь упереться локтем в матрас, чтобы подняться, но Богдан резко меняет ситуацию, при которой мне нет спасения: рывком укладывает меня на лопатки и наваливается сверху.
Страха перед ним у меня больше нет, лишь легкое смущение и знакомое, внезапно вспыхнувшее с прошлой ночи, ноющее ощущение внизу живота.
Ну только не это… Нет…
— Богдан… Нет…
— А я услышал «да»… — тянет он вкрадчиво-зловеще, протискивая свою руку между нами, цепляется пальцами за мое свежее белье и бесцеремонно отодвигает его в сторону.
Бедное сердце колотится бешено, а слова застряли у меня в горле. Я снова чувствую его и словно проваливаюсь в бездну, откидывая голову чуть назад и заполняя эту комнату протяжным стоном, не боясь быть услышанной. Сейчас почему-то все чувствуется острее, куда больше эмоций испытываю, в том числе и стыд.
Ни черта я не держу под контролем. С ним не может быть никакого контроля. Он просто такой. С этим можно только смириться.
— Так ты хотела, да? — говорит он мне в приоткрытые губы, двигаясь.
— Замолчи… — стону я с закрытыми глазами. — Просто замолчи…
Хочется обвинить его, но язык не поворачивается, вместо этого я царапаю его плечи, лопатки, наказывая, а он тут же наказывает меня, заставляя стонать громче, почти кричать. Клянусь, еще чуть-чуть, и я закричу…
Но главное наказание впереди, когда он обрывает все почти на самом пике, чтобы перевернуть меня на живот.
— Черт, я тебя ненавижу… — выдыхаю со стоном в подушку.
***
Спустя уже где-то двадцать минут мы на кухне, пьем кофе. Зрительный контакт с ним не устанавливаю. Не хочу. Не нужно этого. Пускай поскорее уже уходит.
— Что, даже смотреть на меня больше не хочешь? — с досадой произносит глубоким тоном Богдан, от которого мое тело атакует мелкая дрожь.
Я, наверное, выгляжу усталой. Будто
