портит всё дело; но Кролик, прикрыв рот лапкой, шепнул Пуху: «Положитесь на меня», и подошёл к Кенге.
— Я думаю, что Крошке Ру лучше сегодня не ходить, — сказал он. — Сегодня не стоит.
— Почему? — спросил Ру (хотя предполагалось, что он не слышит).
— Ужасный день, — сказал Кролик, качая головой. — Промозглая сырость. Холод. А ты сегодня утром кашлял.
— Откуда ты знаешь? — с негодованием спросил Крошка Ру.
— Дорогой мой, а ты мне даже не сказал! — укоризненно сказала Кенга.
— Это был бисквитный кашель, — сказал Ру, — бисквитный, а не такой, о котором рассказывают мамам.
— Я всё же думаю, что сегодня не стоит, дорогой. Как-нибудь в другой раз!
— Тогда завтра? — спросил бедный Ру голосом, полным надежды.
— Посмотрим, — сказала Кенга.
— Ты всегда смотришь, и ничего потом не бывает, — печально сказал Ру.
— В такой день никто ничего не может рассмотреть, — сказал Кролик. — Я полагаю, мы пойдём не очень далеко, и к обеду мы все… мы все… мы… Ах, Тигра, это ты. Пошли! Всего хорошего, Ру! После обеда мы… Пошли. Пух! Всё готово? Отлично. Пошли.
И они пошли. Сначала Пух, Кролик и Пятачок шли рядом, а Тигра носился вокруг них, описывая большие круги, потом, когда тропинка стала уже, Кролик, Пятачок и Пух пошли гуськом, друг за другом, а Тигра описывал вокруг них петли, и, наконец, когда по обе стороны тропинки встала колючая стена чертополоха, Тигра то убегал далеко вперёд, то возвращался, иногда налетая на Кролика, а иногда и нет. И чем дальше они шли, тем гуще становился туман, так что Тигра стал по временам пропадать, и в тот самый момент, когда вы думали, что его уже совсем нет, он появлялся, выпаливая: «Чего же вы? Айда, айда!» и, прежде чем вы успевали что-нибудь ответить, снова исчезал.
Кролик обернулся и подтолкнул Пятачка.
— В следующий раз! — сказал он. — Передай Пуху!
— В следующий раз! — сказал Пятачок Пуху.
— Чего в следующий? — сказал Пух Пятачку.
Тигра неожиданно появился, налетел на Кролика и снова исчез.
— Пора, — сказал Кролик. Он свернул в прогалину, пересекавшую тропинку, и Пух, и Пятачок помчались за ним. Они притаились в высоком папоротнике, прислушиваясь. В Лесу было очень, очень тихо. Они ничего не видели и ничего не слышали.
— Тсс!.. — сказал Кролик.
— Я и так, — сказал Пух.
Раздался топот… И снова наступило молчание.
— Эй! — сказал Тигра так близко от них и так неожиданно, что Пятачок, наверно, подскочил бы, если бы не оказалось, что на большей его части сидит Пух.
— Где вы? — кричал Тигра.
Кролик подтолкнул локтем Пуха, и Пух оглянулся в поисках Пятачка, чтобы подтолкнуть его локтем, но не нашёл его, а Пятачок продолжал вдыхать запах сырого папоротника, стараясь дышать как можно тише, и чувствовал себя очень храбро.
— Чудеса! — сказал Тигра.
Наступила тишина, и спустя несколько мгновений они услышали его удаляющийся топот. Они подождали ещё немножко, и в Лесу снова стало тихо, так тихо, что ещё немножко, и заговорщикам стало бы страшно.
Кролик встал и потянулся.
— Ну? — шепнул он с гордостью. — Видали? Всё, как я говорил!
— Я вот думал, — сказал Пух, — и я думаю…
— Нет, — сказал Кролик, — потом! Бежим. Пошли!
И все они, во главе с Кроликом, пустились наутёк.
— А теперь, — сказал Кролик, когда они порядочно пробежали, — мы можем поговорить. Что ты хотел сказать, Пух?
— Да ничего особенного. А почему мы сюда идём?
— Потому что это дорога домой.
— А-а! — сказал Пух.
— А по-моему, нам надо взять правее, — тревожно сказал Пятачок. — А ты как думаешь, Пух?
Пух посмотрел на свои передние лапки. Он знал, что одна из них была правая, знал он, кроме того, что если он решит, какая из них правая, то остальная будет левая. Но он никак не мог вспомнить, с чего надо начать.
— Ну, — начал Пух нерешительно.
— Пошли! — сказал Кролик. — Я отлично знаю дорогу!
Они пошли. Спустя десять минут они снова остановились.
— Очень смешно, — сказал Кролик, — но мне вдруг показа… Ах, конечно. Пошли!..
— Ну, вот и мы тут, — сказал Кролик спустя ещё десять минут. — Нет, кажется…
— А теперь, — сказал Кролик, спустя ещё десять минут, — по-моему, мы должны быть возле или мы взяли немного правее, чем я думал?
— Прямо чудеса! — сказал Кролик, спустя ещё десять минут. — Почему это в тумане всё выглядит так одинаково? Смешно! Ты заметил это, Пух?
Пух сказал, что заметил.
— Слава богу, что мы так хорошо знаем наш Лес, а то мы могли бы заблудиться! — сказал Кролик через час. И он засмеялся так беззаботно, как может засмеяться только тот, кто так хорошо знает Лес, что не может в нём заблудиться.
Пятачок чуточку приотстал и подобрался к Пуху сзади.
— Пух! — шепнул он.
— Что, Пятачок?
— Ничего, — сказал Пятачок и уцепился за лапку Пуха. — Я просто хотел быть поближе к тебе.
* * *
Когда Тигра перестал ждать, что остальные найдут его, и когда ему надоело, что рядом нет никого, кому он мог бы сказать: «Чего же вы? Айда, айда!» — он подумал, что надо пойти домой. И он побежал назад. Первое, что сказала Кенга, увидав его, это: «А вот и наш милый Тигра! Как раз пора принимать рыбий жир!». И она налила ему полную чашку. Крошка Ру с гордостью заявил: «А я уже принял», и Тигра, проглотив всё, что было в чашке, сказал: «И я тоже», а потом он и Ру стали дружески толкать друг друга, и Тигра случайно перевернул один или два стула, нечаянно, а Крошка Ру случайно перевернул один нарочно, и Кенга сказала: «А ну пойдите, побегайте».
— А где нам бегать? — спросил Крошка Ру.
— Пойдите и соберите мне шишек для растопки, — сказала Кенга и дала им корзинку.
И они послушно отправились к Шести Соснам и стали кидать друг в друга шишками, и за этим приятным занятием забыли, зачем они
