– Говорят, что смотритель рынка Пурим Казыл – очень умный, хитрый и коварный человек, искусно притворяющийся простецом и пропойцей.
Лешка расхохотался:
– А ты чего же ждал, Аргиша? Что турки доверят важную должность пьянице и дураку? Не-ет, правы торговцы, Пурим – себе на уме человек, об том мне и Бранко сколько раз уже предупреждал. Ну, ладно, хватит на сегодня – спим. А то я ведь устал, знаешь.
– Спим, – кивнул юноша и тут же захрапел.
Впрочем, как и Лешка.
Утро выдалось такое же теплое, солнечное, как и весь прошлый лень, видать, и впрямь в Румелию пришла волна теплого воздуха, напоминая о минувшем лете. Вот только надолго ли?
Ятаган не продали – подарили Пуриму, и тот, немного поговорив с Феклой, разрешил ей остаться в городе до весны. Даже порекомендовал жилье – все туже тетушку Марту, которая и сдала девчонке угол в горнице, сразу за очагом. Угол парни отгородили циновками, застелили широкую лавку мягким, набитым соломой, матрасом из мешковины, ничего получилось, даже уютно. Паломница откровенно радовалась, да все приговаривала:
– Ну, вот и хорошо, ну, вот и славно, ну, вот и слава Господу!
А потом на целый день ушла в церковь и вернулась только к вечеру, когда парни приехали с рынка. Повечеряли – странно, но хозяйка Марта нынче расстаралась – испекла баницу – слоеный пирог. Может, в честь какого-нибудь местного праздника?
– Завтра я поставлю вымачивать прутья, – улыбнулась за столом девушка. – Пора начинать плести.
– Да, – по-болгарски покачал головой Алексей. – Пора бы.
Раненько утром Фекла вновь пошла в церковь, попеняв парням за безбожие – дескать, вот, даже заутреню не отстоять, до чего разленились.
– Да мы ходим, ходим, – истово перекрестившись, заверил ее Аргип. – Только не в тот большой собор, куда ты, а в маленькую такую церквушку, деревянную…
– Фрола и Лавра, – поддакнул Лешка. – Там и стоим службу… Не всегда, конечно.
Выйдя во двор, парни запрягли в повозку волов, поехали.
– Ну и набожная эта Фекла, – Аргип покачал головой. – Прямо самому стыдно.
– Так ведь иная бы в паломничество и не пошла, – улыбнулся Алексей. – Представить только – одна, в горах, в лесах, повсюду лихие люди… Да еще вот-вот начнется война – крестоносное войско уже вышло к перевалам.
– Это она тебе сказала?
– Она.
Аргип обрадовано потер руки:
– Стало быть, и нам тут недолго сидеть осталось!
Ничего больше не сказав, Лешка легонько потянул вожжи, направляя волов в проулок…
А когда вернулись – Фекла уже сплела пару больших корзин, да каких красивых! Назавтра же они были проданы, и появились другие, и Лешка с Аргипом под вечер отправились за прутьями… Нет, в самом деле – за прутьями, ведь интересующих крестоносное воинство сведений было уже накоплено достаточно – осталось только их передать, уйти. Да это легко было сделать, правда вот, Лешка пока не очень торопился – ходили упорные слухи, что крестоносцы остановились в Сербии, в окрестностях города Ниш, куда, по словам все того же Пурима, не так давно выступило и турецкое войско. Сложно было бы пробраться через турецкие посты, лучше бы выждать, когда произойдет битва, а уж потом… потом действовать в зависимости, от сложившейся ситуации, ведь собранные парнями сведения – кстати, весьма ценные – понадобятся воинам короля Владислава лишь только тогда, когда они придут в Болгарию. А, может статься – и не придут… Нет, все равно придут, если и не сейчас, так позже. Потерпят – не дай Бог! – поражение, так наберут через год другое войско. Вся Европа под боком! Крестовый поход – святое дело, молодец папа Евгений!
Так, что нужно был ждать битвы.
А по городу уже ходили самые разные слухи. Говорили, что известный ученый и мистик султан Мурад так и не соглашается взять обратно в свои руки бразды правления государством и войском, полностью погруженный в научно-литературные изыскания. Что он полностью доверился воеводам – даже, скорей, не доверился, а просто ему было глубоко наплевать на мирские дела. Что там с войском, как ведет себя наследник, двенадцатилетний Мехмед? Учится, говорят, из-под палки – в буквальном смысле слова из-под палки – а как же еще могут учиться двенадцатилетние подростки? Но учится хорошо, и достиг уже больших успехов в истории, языках, юриспруденции. Наследник необуздан, гневлив, в отличие от отца, очень любит военное дело, однако, гвардия – янычары – его презирают, обзывают юнцом… А полководцы погрязли в роскоши и мздоимстве! Так на чьей же стороне будет победа? Скорее всего – на стороне крестоносцев.
В ожидании благой вести о славной победе крестоносного воинства, Алексей и Аргип не сидели, сложа руки – все же использовали любой благоприятный момент, чтобы дополнить уже имеющиеся сведения и раздобыть новые – к примеру, вычислить проходимость загородных дорог для тяжелой артиллерии. Для того теперь ездили собирать прутья к месту ремонта небольшого мостика через ручей, смотрели, разговаривали с ремонтниками, так, вроде бы ни о чем…
– Хорошая погодка, парни!
– Да уж, слава Господу.
– Небось, утомились уже? Угостить вас свежей холодной водичкой?
– Не откажемся. Благодарствуем, добрые люди.
– Эко, сколько у вас песка… Да еще и камни! Песок-то зачем, что, одних камней мало?
– Конечно, мало! Это вам ведь не корзинки плести – дорогу делать! В несколько слове все уложить нужно, да не как по пало, а в строго порядке… Зато такая дорога все, что угодно выдержит!
– И пушки?
– Ха! Пушки!
– И даже в распутицу?
– Да конечно!
Так вот и действовали. А Фекла все плела себе корзины. Но вот однажды…
Но вот однажды, Лешка заметил, что в их повозке кто-то шарил, причем шарил добротно, некоторые тайники в днище даже были нарушены – и дощечки приставлены не очень-то аккуратно, хоть и, на первый взгляд, незаметно. Но, если внимательно присмотреться, то видно было – тут волокна на досках не соответствуют, там дощечка неровно пригнана, здесь еще что-то. Ох, недаром, недаром Алексей в этом вопросе требовал от напарника аккуратности. Слава Богу, хоть денежки не пропали!
Конечно же, парни догадывались, кто именно страдает излишним любопытством. Наверняка, Марта – по заданию Пурим-бея. Ничего предосудительного – окромя денег – она, конечно же, не нашла, все секретные сведения тщательно записывались Лешкой на тонком пергаменте и аккуратно зашивались в овчинную жилеточку, по местному – кожух. Вот на это старший тавуллярий времени не жалел, ведь могло так статься, что придется бежать немедленно, бросив все, и уж, тем более – громоздкую повозку.
На следующий вечер, после сего события, в комнату к ребятам, вежливо постучавшись, зашла Фекла:
– Ой, как тут у вас душно! Парни, не найдется ли у вас, случайно, чернил и хотя бы плохонького кусочка самой дешевой бумаги? Хочу написать список – священнику, отцу Николаю, помолиться – за упокой, да за здравие. У меня ведь много есть кого поминать.
– Чернила? Конечно есть, – беспечно отозвался Алексей. – Мы ведь торговцы – ведем тщательный учет, все записываем. Сейчас, схожу к повозке, принесу.
– Я подожду.
Лешка вышел, девчонку с Аргипом, а когда вернулся с чернилами, ему вдруг показалось, что напарник как-то уж сильно покраснел и время от времени бросал конфузливые взгляды на Феклу. А та смеялась. Рассказывала что-то смешное и смеялась.
– Вот тебе чернила, бумага – садись за стол, пиши, коли грамотна.
– Да грамотна… – девушка поудобнее примостилась за столом и тут же поинтересовалась, где это носит хозяйку дома?
– К воротам пошла, – негромко пояснил Аргип. – Молочницу поджидает.
– Кстати, – Фекла вдруг понизила голос. – Не далее, как вчера, я, совсем случайно, увидела, как она вылезала из вашей повозки. Что-то искала или хотела украсть, не знаю. У вас ничего не пропало?
– Кажется, нет, – парни переглянулись.
Ну, Марта… Хотя – ничего другого от нее и не следовало ожидать.
