class="p1">Конца фразы я уже не услышал. Вокруг была лишь спокойная, холодная тьма. Она окутала меня своим мягким пологом, сквозь который словно сквозь толстый слой ваты продирались крики чаек, тихий плеск волн и шёпот ветра в туго натянутых парусах. Внезапно, к ним прибавился новый звук. Звон корабельной рынды. А спустя секунду, один из матросов, которому сегодня выпал жребий сидеть в вороньем гнезде заорал: «Земля! Земля по левому борту!»
Я с трудом разлепил глаза и приподнялся на локтях, уперев их в жесткую, неудобную койку. Спина болела. Во рту было сухо, как в пустыне. В пустыне, в которой нагадило стадо котов. Побочка от кровоцвета. Эта красная дрянь здорово лечила раны и восстанавливала кровопотерю, но при этом быстро истощала весь остальной организм и вызывала привыкание. За всё приходилось платить.
Айлин сидела на койке напротив ни внимательно смотрела на меня, раздумывая о чём-то своём. Видок у неё был слегка растрёпанный и в то же время встревоженный.
— Ну допустим, с добрым утром, — ухмыльнулся я, взглядом ища свою фляжку. Пустыню надо было срочно залить, смыв вместе с ней всё то, что закопало стадо котов в этот импровизированный лоток. Фляжка нашлась довольно быстро. Лежала на небольшой, прибитой к борту тумбочке, крышка которой служила нам столиком.
— С добрым, — немного рассеяно сказала девушка, — Извини, я тут просто задумалась о том…
— Что я снова болтал во сне? — я откупорил крышку и сделал два крупных глотка. Вода была кислой, от разбавленного в ней вина, и даже слегка горчила, но сейчас она мне всё равно показалась нектаром богов. Немного помедлив, я сделал третий глоток, заткнул крышку и отложил полупустую флягу в сторону.
— Угу, — кивнула девушка, трогая перетягивающие щёку бинты. Они были чистыми. Её рана давно уже перестала кровить и, наверняка, зажила. Но Айлин не спешила снимать повязку. Наверное, очень боялась того, что увидит под ней, — Надо признать, интересный разговор в этот раз получился. Очень многое проясняет.
— И оставляет ещё больше вопросов, — кивнул я, взглядом ища свою рубашку. Несмотря на то, что уже наступило лето, в каюте было довольно холодно.
— В одном ты оказался прав, — улыбнулась Айлин, расчёсывая растрёпанные волосы тем самым гребнем, который я экспроприировал у мёртвого колдуна, — Тот сундук и впрямь открывать не стоило. Так что, пожалуй, мне не помешало бы извиниться.
— Брось, — отмахнулся я, — На тот момент мы оба не знали, чья ставка сыграет. Могла одна, могла другая. Поэтому, не за что извиняться, — я немного помолчал, вытащил рубаху из тумбочки и с трудом напялил её на себя. Спина уже зажила, но шрамы, оставшиеся после кнута, всё ещё болели.
— Ну да, — хмыкнула девушка. Отложила в сторону гребень и принялась заплетать волосы в косу. Нечасто она так делала. Наверное, сегодня был какой-то повод, — Зато, подтвердилась старая, как мир, истина: «Халявный сыр бывает только в мышеловке».
— Именно, — кивнул я, затягивая ремень, — И заодно стало ясно, что мы далеко не одни такие уникальные.
— Вырожденцы, — мрачно ухмыльнулась Айлин, — Выходит, что так. Получается, эти уроды целенаправленно уничтожают целое поколение. Хотелось бы знать, по чьей указке.
— Для начала, неплохо бы разобраться, что это за уроды, — покачал головой я, снова откупоривая фляжку и делая крупный глоток. Сушняк после кровоцвета был дикий, — Какое место занимают в местной иерархии, под чьими знамёнами воюют и какое влияние имеют. Ясно пока одно. Этот… совет является чем-то вроде тайной ложи или организации, которая стояла и над волками и над вольными странниками. И похоже, главной её задачей было — подогревать конфликт между ними, с чем говнюки успешно справлялись до недавнего времени. Именно они стоят за резней, в которой погибли наши предыдущие итерации. Вот только…
— У них ничего не получилось, — продолжила за меня Айлин. Убрала косу за спину и принялась развязывать бинты, скрывавшие рану на щеке, — Конфликт всё равно затух сам собой, а их попытка его разжечь породила нового, опасного для совета врага, в лице нашего общего знакомого. Хотелось бы верить, что теперь он займет большую часть их внимания.
— Наш след они в любом случае потеряли, — кивнул я, встал, подошёл к окошку и распахнул ставни. Внутрь каюты вместе с яркими лучами дневного солнца ворвался порыв свежего морского бриза, — Как минимум, на время. Но, боюсь, в этот раз могут изменить тактику. Как верно заметил этот… Жиль: там, где не справилась сотня дуболомов, вполне может преуспеть одна отравленная стрела. Нужно поменьше светить мордами и быть осторожнее.
— Легко сказать, да трудно сделать, — пожала плечами девушка, откидывая бинты в сторону. На её щеке и правда теперь виднелись два розовых бугорка, складывающихся в полоску шрама. Кожа вокруг них тоже слегка вздулась и покраснела. Со временем, конечно и бугорки и опухоль пройдут, но сейчас, боюсь, Айлин будет не в восторге, — Больно у нас теперь рожи приметные, — Она подошла к небольшой бадейке с водой, стоявшей в углу и принялась пристально разглядывать своё отражение. Смотрела долго и придирчиво. И спустя минуты три, выдала вердикт, — Дьявол. Ничего в этой луже не рассмотреть.
— Погоди немного, — сказал я. Открыл свою сумку и начал в ней копаться. Вскоре из под груды мелкого, но полезного хлама, вроде бутыльков с кровоцветом или тряпочек для протирки оружия, появилась искомая вещица. Оправленное в медную оправу крохотное зеркальце, которое я тут же протянул девушке, — Вот, держи. Ещё один презент от заклинателя ветра. Честно говоря, я и забыл про него в суматохе последних дней.
— Спасибо, — улыбнулась она. Подошла. Взяла зеркальце в руки и принялась разглядывать свой шрам. В этот раз осмотр занял намного меньше времени, да и вердикт был куда более однозначным.
— Пиздец, — выругалась Айлин, пряча зеркальце в сумку — За зеркало спасибо, но… Честно признаюсь, лучше б я этого не видела. Такое даже волосами не прикрыть, — она ещё раз дотронулась до щеки пальцами и тут же нервно отдёрнуло руку. Словно бы само прикосновение обожгло ей пальцы. Немного помедлила и дотронулась ещё раз. Принялась ощупывать.
— Это пройдет, — я попытался её успокоить, — И покраснение и бугры по краям. Нормальный процесс заживления раны, — повернулся к ней боком и ткнул в свою щёку,
