А вот при наступлении сильных холодов и в многоснежные зимы сайгакам приходится, как говорится, бежать наперегонки со смертью. Тогда они движутся строго по направлению, ветра, не разбирая дороги, пересекая железнодорожное полотно, мимо человеческих поселений, не страшась никакой опасности: только бы побыстрее. Волгу сайгаки пересекают лишь зимой. В суровую зиму 1953/54 года при резком западном ветре по волжскому льду переправлялись на другую сторону целые полчища сайгаков. В особенно тяжелые бескормные зимы, которые перепадают примерно раз в 10 или 12 лет, при сильных снегопадах, ураганном ветре и больших морозах несчастные животные нередко забредают на лед Каспийского моря, где пытаются прокормиться за счет засохшего тростника, камыша и хвороста, отчего вскоре погибают. Если снежный покров толщиной более 20 сантиметров продержится дольше двух недель — это верная гибель для сайги. А поскольку во время сильных снегопадов все животные одновременно направляются в одну и ту же сторону, то такое стадо лавинообразно нарастает до огромных размеров.
В общем и целом сайга смещает места своего летнего выпаса зимой к югу на 250–400 километров. Особенно засушливые годы, например с 1945 по 1951, или снежные, вроде с 1948 по 1950 или. 1953/54, вынуждают сайгу совершать более длительные кочевки. И несмотря на то что в суровую зиму 1953/54 года из восстановленной «европейской» сайги, численность которой тогда уже достигла 180 тысяч голов, 80 тысяч погибло от голода и холода, тем не менее оставшаяся часть в поисках кормов вынуждена была разбрестись далеко по соседним районам, и, таким образом, этим неутомимым животным удалось снова занять свои некогда утерянные владения.
Несметные кочующие стада сайгаков представляют собой незабываемое зрелище. Случается, что они идут непрерывным потоком шириной от одного до 1,5 километра. Иной раз в течение пяти-шести дней мимо вас непрерывно может следовать со скоростью 10–20 километров в час полчище в 60, а то и в 100 тысяч голов! Так было, например, весной 1958 года, когда непогода задержала их дольше обычного на юге и, торопясь поскорей попасть в места окота, сайгаки шли безостановочно, даже ночью.
И вот что интересно: из множества видов растений, входящих в меню степной антилопы, 13 процентов не потребляется ни какими другими дикими животными, ни домашним скотом (из-за наличия в них ядовитых веществ или повышенного содержания соли). Но именно такие растения и составляют наиболее привычное пропитание сайги. Пока в степи еще можно найти сочные стебли, сайга не пьет. Но по мере продвижения засухи на север животным приходится каждый день покрывать все большие расстояния, чтобы добраться до еще зеленых растений. И только с наступлением настоящей засухи они начинают искать воду. Причем на водопой сайгаки идут гуськом, выстроившись цепочкой. При этом они раздувают свой «хобот», покачивают им слегка из стороны в сторону, входят ногами в воду и жадно пьют, сдвинув нос в сторону. В воде каждая особь проводит не больше семи-восьми минут.
Их комичные носы выдают тот факт, что эти животные уже испокон веков приспособились к быстрому и продолжительному бегу по пыльной степи: передние полости носовых ходов способны широко раздуваться, а ноздри обращены вниз, и притом маленького размера. Как правило, при вскрытии таких носов в них находят комки спрессованной пыли, сцементированные слюной. Нечто подобное, но уже не столь явно выраженное можно найти и у крупных африканских антилоп-топи, некоторых мелких ан-тилоп-дукеров, а также у верблюдов.
Обычно сайгаки бегут иноходью, развивая без особых усилий скорость от 70 до 80 километров в час. Если же они спасаются бегством, то прежде всего подскакивают высоко в воздух, чтобы получше рассмотреть, откуда им угрожает опасность, а потом уж переходят на галоп. Спасаясь бегством, они стараются придерживаться равнинной местности, такой, как высохшие ложа озер и другие, а препятствия обегают кругом, вместо того чтобы перепрыгивать через них. Слух у них неважный, и обоняние тоже не играет столь уж важной роли, потому что для их родины характерны воздушные течения, резко поднимающиеся кверху. Зато зрение у сайгаков превосходное: опасность они замечают на расстоянии, превышающем одну тысячу метров!
Самцы-сайгаки, как ни странно, предпочитают более зрелых девиц молодым. Большой период брачных игр наступает в конце ноября, когда становится холодно и неуютно. К этому времени самцы уже нагуляли себе жирок — жировой слой, в особенности на крупе, достигает у них трех-четырех сантиметров, а громадный нос раздут пуще прежнего. Теперь он свисает как настоящий хобот и покачивается из стороны в сторону. Элегантным это, на наш взгляд, никак не назовешь… Под глазами у влюбленных кавалеров отрастают густые пучки длинной шерсти, а на шее с обеих сторон свисает грязно-бурая грива, по которой теперь становится легко отличить самцов от самок даже на большом расстоянии. Из подглазничных желез у них вытекает бурая, сильно пахучая жидкость. По этому запаху самец в состоянии обнаружить своих соперников даже ночью. У одного самца в гареме бывает от двух-трех до двадцати и даже тридцати самок, которых он постоянно сгоняет в кучу и за которыми зорко следит. В период гона самец ничего не ест, только время от времени подбирает и заглатывает снег.
У сайгаков принято отбивать друг у друга возлюбленных. Вот какой случай описывает наблюдатель А. Фандеев.
Сайгак — владелец гарема из 16 самок заметил другого самца, с несколько меньшим гаремом, состоящим всего из девяти самок, и тотчас же направился к нему. Соперники с такой силой стукнулись рогами, что более слабый обладатель меньшего гарема потерял равновесие и свалился с ног. Его противник тотчас же похитил у него трех самок и погнал к своему гарему. Через минуту бой повторился. После сильнейшего удара более слабый соперник снова свалился на землю, а победитель пригнал теперь уже и всех остальных его самок к своему гарему. Весь бой длился не больше пяти-шести минут. Но удары были столь мощны, что побежденный самец еще в течение восьми минут был не в состоянии от них опомниться и продолжал неподвижно лежать на земле. Однако по прошествии этого времени он внезапно вскочил и побежал к стаду своего соперника. Вместе с тремя своими самками, которые держались с краю чужого гарема, он поспешно бросился прочь. Погони не последовало, но владелец большого гарема немедленно согнал свое разбредшееся в разные стороны стадо в тесную кучу.
Основной брачный период длится только семь-восемь дней, однако гаремы сохраняются еще и в последующие 45 дней, в течение которых самцы покрывают уже молодых, годовалых самок, оставленных прежде без внимания. Самкам этим, как правило, нет и года, а всего семь с половиной — восемь месяцев, поскольку на свет они появились только весной того же года.
