Читаем без скачивания Матрица жизни на Земле. Том 4 - Эрнст МУЛДАШЕВ

— М-да, — крякнул я.

Жадный знакомый посмотрел на меня ясными глазами и спросил:

— Открывать?

— М-да, — ответил я.

Он, сволочь, открыл поганую бутылку, достал (мои!) хрустальные рюмки и разлил в них эту гадость.

А потом он опять полез в полиэтиленовый пакет.

«За закусью полез, — подумал я. — Что, интересно, он на закусь взял?»

Тут он развернул бесплатную рекламную газету и достал что-то квадратненькое и беленькое размером с четвертинку кирпича.

«Неужели на такое количество сыра раскошелился?» — подумал я.

Но когда я пригляделся, я понял, что это отнюдь не сыр, а всего-навсего маленькая буханочка белого хлеба, меньше которой не бывает.

«Даже большой буханки не купил, жмотяра!» — подумал я.

Я, конечно же, пригубил рюмку этой «черниковской» водки и даже отщипнул от буханочки хлеба, чтобы не обидеть «хлебосольного»… жмота. А он пил и ел на полную катушку, сволочь… чтобы не пропадало.

Вскоре мой жадный знакомый очень серьезно посмотрел на меня и спросил:

— Ты там чо-нибудь для лечения импотенции не придумал? Я ухмыльнулся и рассказал ему о том, что и в самом деле нам удалось разработать специальный вид «Аллопланта», который через иглу вводится в специальную акупунктурную точку в области позвоночника, в связи с чем у большинства пациентов с импотенцией «он» начинает, как говорится, шевелиться и даже иногда работать в полную силу.

Жадный знакомый очень обрадовался и даже предложил за это еще выпить «черниковской» водки, закусив… хлебом, который он прямо-таки уплетал, и даже уже съел половину буханочки. Я сделал вид, что пригубил. — А ты почему не кушаешь? — мой жадный знакомый показал глазами на полуобглоданную буханочку.

После этой встречи прошло два дня. Мой жадный знакомый пришел ко мне, и я ему все же ввел «Аллоплант», но… ввел не в точку, которая лечит импотенцию, а… в точку Жадности.

Я подождал недели две, чтобы, как говорится, подействовало и позвонил ему — жадному.

— Ну, как дела? — спросил я с врачебными нотками в голосе. — Подействовало?

— Да как сказать… — замялся мой жадный знакомый, — понимаешь… я женщину найти не могу, чтобы проверить.

— А по утрам-то как, когда женщину представляешь?

— Да… представлять-то особенно некого, все какие-то страшные по улицам ходят… Слушай! Мне бы с тобой это не по телефону обговорить!

Я прищурил глаза, вспомнил маленькую буханочку хлеба и поганую «черниковскую» водку и выразительно проговорил:

— Приезжай, но ты понимаешь… у меня ни пожрать, ни выпить ничего нет.

— Я куплю, — неожиданно охотно отозвался мой жадный знакомый, — и приеду к тебе.

Через полчаса он приехал ко мне с довольно большим полиэтиленовым пакетом и достал из него… о чудо!.. следующее: бутылку дорогой водки «Немирофф» (750 мл, а не 0,5 литра!!!), целую палку «туймазинской» очень хорошей колбасы, кусок сыра размером с ту самую маленькую буханочку хлеба, большую буханку белого хлеба и даже… парниковый огурец!

Гордо вскинув подбородок, он посмотрел на меня. Я слегка ухмыльнулся; я-то знал, что ввел-то «Аллоплант» ему не в точку, через которую лечат импотенцию, а в точку Жадности. Я очень хорошо запомнил, где она, эта точка-то, находится, когда гималайский йог показывал мне ее.

Мы, конечно же, выпили водки (хорошей!) и закусили (сыром, колбасой, хлебом и огурцом!), а он, мой жадный знакомый, все время говорил о том, что его «проклятый Богом» половой орган прямо-таки начал серьезно колыхаться по утрам и даже способен, вроде как, совершить серьезный половой акт длиной в две (а может быть и в пять!!!) минуты. Я, конечно же, поднимал за это рюмку за рюмкой, а он пил до дна, в результате чего… длительность его предполагаемого полового акта возросла аж до… нескольких часов.

А я все это время (тем более, что я человек плохо пьянеющий) удовлетворенно ухмылялся. Ухмылялся на полную катушку, потому что я… ввел ему «Аллоплант» в точку Жадности, а к его импотенции отнесся весьма равнодушно. Мне даже, честно говоря, было наплевать на его импотенцию, потому что я знал, что… пока не вылечишь жадность, импотенция не пройдет. Только через лечение жадности можно всерьез подойти к проблеме лечения импотенции. Да и в широкой рубахе сейчас ходить не надо, и не надо радоваться гнойному расплавлению точки Жадности, — «Аллоплант» работает так элегантно и мощно, что даже самый сверхжадный человек (вроде олигарха) после введения «Аллопланта» в точку Жадности обязательно принесет на закусь хотя бы… парниковый огурец, а не какую-то маленькую буханочку хлеба.

Скажу Вам честно, дорогой читатель, что оборудование в нашем глазном центре — одно из самых лучших в мире. Дикие суммы заплачены за это оборудование. А добились мы этого тем, что… каждому богатому пациенту вводим «Аллоплант» в точку Жадности. Они же, богатеи-то, не понимают этого, — как обычный укол воспринимают с дурости, хотя обычный укол делается, вообще-то, в попу, а не в спину. Подставляют спину-то… чтобы потом народу (в виде оборудования) наворованные деньги отдать. Но и вознаграждаются они за это — половые органы у них начинают колыхаться на радость им самим (что, вообще-то, за деньги не купишь и… даже самая дорогая проститутка не поможет). А колыхания — приятная вещь, вообще-то! Колыхнулось раз — радость ощутил, колыхнулось два — еще радость, колыхнулось три — еще… так и до серьезного полового акта можно дойти… без… денег… вообще-то. Да и Чужой Бог, которому отдал свою душу жадный дурак, начинает отступать, а на смену ему тут же приходит великолепная, исходящая от родного настоящего Бога, Энергия Любви, которая (и только она!) может дать человеку то самое чувство Счастья, важнее которого не бывает на свете.

И поэтому, если у Вас нет возможности ввести «Аллоплант» (или хотя бы вызвать нагноение) в точку Жадности, то, пожалуйста, хотя бы подумайте об этой точке, — мысль ведь она материальна и… даже в виде укола может выступить… иногда… если доллар не совсем очернил Вашу Душу.

— Шеф! — раздался голос завхоза. — Скажу тебе прямо, Олег-сантехник очень хочет попросить тебя об одном деле. А просьбу его уважить бы надо, ведь он сегодня героизм проявил!

— Какая такая просьба? — отвлекся я от своих размышлений.

— Начну издалека. Олег, шеф, все время думает о кремлевских подвалах; говорит, что вот уж у кого, а у кремлевских подвальных сантехников-то, работы, наверное, навалом. Ведь если даже в нашем Центре каждый приезжий, особенно иностранец, в подвале хочет отметиться, то в кремлевском подвале… и подавно, перед всей Матушкой Россией, считай, отметился… героем себя почувствовал.

— Не знаю. Я там не был.

— А стоило бы зайти, шеф! Олег так думает. Говорит, что если бы он в Кремле был, то сразу бы пошел в подвал отметиться.

— Так ты что… просишь командировать Олега в Кремль… для этого дела, что ли?! — высказал я страшную догадку.

— Ну да, шеф! Правильно догадался! Давай сделаем это. Большую радость мужик получит — в самом Кремле отметится! Не каждому так везет.

— М… м… давай! — неожиданно для самого себя согласился я.

— Здорово, что ты поддержал, шеф! Я знаю, ты слов на ветер не бросаешь!

— М-да… уж.

— Кстати говоря, шеф, хоть местные подвальщики Олегу и завидуют, но сам он, Олег-то, завидует кремлевским подвальщикам. Интереснее у них работа-то говорит. Разнообразие… больше.

— А-а.

— Скажу тебе прямо, шеф, гениальный человек придумал подвалы; он психологию людей хорошо знал и знал то, как Боженька над людьми подшутил, — компетентно сказал завхоз.

— Как это?

— Закон Природы это, шеф! Ну вспомни кошек, собак, львов, тигров, слонов, мышей и прочих тварей, — все хотят отметиться, значимость свою, как божьего творения, показать. Боженька, сотворяя все это, решил, наверное, пошутить и сделал так, чтобы они, твари всякие, всего-навсего своим дерьмом или мочой могли показать свою значимость. А знаешь, почему Боженька сделал так?

— И почему же?

— А потому, чтобы всякие твари, в том числе и человек (которого всегда в подвал тянет!), повинуясь природному инстинкту отметиться… то есть, оставить после себя след, всегда помнили, чего они стоят в сравнении с Богом! Лекарством от греха «почувствовать себя Богом» можно назвать подвальную страсть! — чеканно произнес завхоз. Интересная философия, — прокоментировал я.

— Вот Бог и подкинул мысль о подвалах, куда людей неудержимо тянет отметиться, чтобы свой личный вклад… в эту жизнь показать… Так что, шеф, в центре философии жизни вертится, когда наблюдает, как другие люди помечают свое присутствие в этой жизни.

— М… м… да уж.

— Но скажу тебе, шеф, что Олег — очень культурный мужик. Сам он, не поверишь, в своем собственном подвале ни разу не отметился… в чужой ходил. Да и помнишь, когда я ему привязанному за две ноги, предлагал свое дерьмо на чужое дерьмо наложить, — он ведь отказался. Так ведь?