Читаем без скачивания Поиски в темноте - Чарлз Тодд

— К вам те кости никакого отношения не имеют, — негромко ответил Ратлидж. — И к Маргарет Тарлтон тоже.

— Очень рада слышать, — ответила Аврора, но голос ее звучал вовсе не радостно.

Солнце начало пригревать сильнее; Ратлиджу напекло спину. Он подумал: наверное, сегодня все же будет хороший день.

— Когда все закончится, она уедет. Как только мы выясним, что случилось с Маргарет, у нее больше не будет предлога приезжать сюда.

— Закончится ли? — спросила Аврора. — Я так не думаю. Когда-то… в детстве, понимаете? — я думала: как печально умереть вдруг, внезапно. То есть до последнего мгновения не догадываясь о том, что тебя ждет. Раньше я думала, что люди, умершие внезапно, испытывают сильное потрясение. Они не готовились к смерти заранее и поэтому становятся привидениями. Им очень хочется вернуться, чтобы закончить все неоконченные дела. Я начинаю думать, что и Маргарет тоже такая — что она стала привидением.

Ратлидж тихо сказал:

— Она умерла, миссис Уайет. И нам осталось лишь выяснить, кто ее убил. И, если можно, почему.

Аврора вздохнула:

— Да, знаю. И предпочла бы вовсе не думать о ней. Но мне не дают об этом забыть, потому что Элизабет Нейпир постоянно вторгается в мой дом и в мою жизнь!

Она допила лимонад и отодвинула стакан.

— Мне пора на ферму. Коровы не боятся ни трупов, ни призраков. Они практичные создания; знают, когда время дойки, когда их нужно выгонять на пастбище и когда загонять назад в конце дня. Человек, который ходил за коровами, пока Саймон воевал, сейчас состарился и ослабел. Я часто уговариваю его посидеть на солнышке, пока я работаю, и помочь мне советами.

До этого дня Аврора ни словом не обмолвилась о том, что на ферме есть человек, который мог подтвердить, что она действительно была там и ухаживала за заболевшей телочкой.

Ратлидж сказал:

— Мне бы хотелось с ним поговорить. Возможно, он видел вас в тот день, когда уехала Маргарет.

Аврора улыбнулась:

— Вряд ли! Он страдал ревм… простудой и старался по возможности не попадаться мне на глаза. По-моему, на самом деле накануне он выпил слишком много пива, и у него пучило живот. Во Франции мы называем это «восстанием в кишках». В его возрасте любое восстание может окончиться плачевно.

— Он знал, что вы приехали на ферму, чтобы лечить телочку?

— Он работал в сарае. Оттуда не видно того места, где я оставляю машину. Иногда я приезжаю и уезжаю, вовсе не встретившись с ним, если он уходит в поле.

— Но он мог слышать рокот мотора.

— Может быть. Очень мило с вашей стороны искать человека, который может с уверенностью сказать, где я была и где меня не было.

— Я не по доброте душевной так поступаю, а по необходимости, — ответил он резче, чем собирался. — Несколько человек в то утро видели вашу машину в Чарлбери. Они готовы дать показания в суде. Уверяют, что рядом с вами сидела Маргарет Тарлтон.

Аврора Уайет пожала плечами:

— Я не могу придумать свидетелей. — Несмотря на ее жест, она вовсе не осталась равнодушной к его словам. За внешней невозмутимостью таилось напряжение. И самый настоящий страх.

Безмятежность развеялась, как дым на ветру. Через несколько минут она извинилась и ушла.

Ратлидж остался на месте, вспоминая, что рассказывала Франс о финансовом положении Уайета и гадая, хватит ли у него денег на хорошего адвоката для Авроры. А может быть, Саймон бросит ее на произвол судьбы ради сохранения своего драгоценного музея?

Не потому ли Элизабет Нейпир зачастила в Чарлбери?

Глава 16

Ратлидж пошел разыскивать констебля Трута. Наконец ему повезло. Констебль нашелся на окраине Чарлбери, где он наблюдал за тем, как группа людей обшаривает густые заросли по берегам ручья.

— Трут? Мне нужно с вами поговорить, — сказал Ратлидж, второй раз за утро бредя по полю.

Констебль узнал Ратлиджа и зашагал ему навстречу.

— Что-нибудь случилось… сэр? — Вежливое обращение давалось ему с трудом, но он посмотрел на Ратлиджа и понял, что сейчас не лучшее время для того, чтобы забывать о субординации.

Ратлидж отвел его подальше от любопытных взглядов — все тут же обернулись в их сторону.

— Возможно, вы уже слышали, — сказал он. — Сегодня утром возле Ли-Минстера нашли труп. На него набрел один из поисковых отрядов.

— Да, слышал. К нам он никакого отношения не имеет. — Трут дернул головой в сторону людей, бесцельно обшаривающих заросли и жадно прислушивающихся к тому, о чем говорят Трут и Ратлидж.

— Насколько я понял, некоторое время назад у миссис Дарли работала горничная, которая потом пропала. Ее знали и в Чарлбери.

— Бетти Купер… да, сэр. Хотя здесь она не работала, местные ее в самом деле знали. Но, судя по тому, что я слышал, там вряд ли она; ведь та женщина очень долго пролежала в земле.

— Вы уверены?

— Да. Конечно, все определит доктор, но, судя по тому, что мне рассказывали, маловероятно, чтобы труп принадлежал ей. И нашли ее возле Ли-Минстера… нашим там делать нечего, верно? Труп пришлось бы далеко тащить, а о том месте, где ее нашли, никто из посторонних не знает. Все очень логично.

Трут повторил любимую фразу Хильдебранда:

— Никогда ничего нельзя исключать, констебль!

— Так точно, сэр!

Ратлидж кивнул и, недовольный, ушел. Но Хильдебранд был прав: второй труп не имел к нему никакого отношения. Ратлидж с облегчением подумал: он не обязан заниматься еще и им.

Он отправился к дому Уайетов и вошел в музей, не постучав. Элизабет Нейпир расставляла экспонаты на полках. Когда открылась дверь, она обернулась. Поверх темно-синего платья она надела рабочий халат. На полу рядом с ней стояла метелка из перьев.

— Здравствуйте, инспектор! — удивленно сказала она. — Что привело вас сюда?

— Я бы хотел поговорить с мистером Уайетом. Он в музее или дома?

— В ту дверь и направо, — ответила Элизабет, смерив его задумчивым взглядом. — Есть… есть ли новости о Маргарет? Вы ведь не для того ищете Саймона, чтобы мягко рассказать о…

— Рассказывать, к сожалению, пока не о чем. — Не останавливаясь, он прошел мимо нагромождения пустых коробок, которые сложили в штабель — видимо, чтобы потом унести. Он прошел в дверь в дальней стене, очутился в коротком коридоре и, пройдя его, попал в небольшую тесную комнатку, служившую кабинетом.

Саймон сосредоточенно изучал какой-то гроссбух; рядом с ним на столе лежали счета. Все поверхности в комнатке были завалены бумагами — судя по всему, он начинал их просматривать, но бросал, не докончив. Когда Ратлидж вошел, Саймон досадливо вздохнул, как будто незваный гость нарушил ход его мыслей. Увидев, кто пришел, он откинулся на спинку кресла и начал тереть затылок, как будто он затек.

— В чем дело? Есть новости?

— Нет. Я хотел поговорить с вами. Наедине. — Ратлидж закрыл за собой дверь и вытащил из угла стул. Убрав с сиденья на пол стопку книг, он сел.

— Слушайте, а ваш разговор не может подождать? — раздраженно спросил Саймон. — Мне нужно закончить с делами, и, скорее всего, они отнимут у меня весь день! Я не очень хорошо разбираюсь в бухгалтерии, о чем Авроре прекрасно известно. Не могу понять, почему она мне не помогает. Хорошо, что Элизабет вызвалась расставить экспонаты на стеллажах. Я рад любой помощи!

— Нет, мой разговор не может подождать, — решительно ответил Ратлидж. — Отвлекитесь от своего гроссбуха и выслушайте меня!

Саймон нехотя сдвинул гроссбух на край стола, хотя Ратлидж так и не понял, перестал ли он складывать в уме цифры.

— Ну ладно. Что у вас?

— Тот труп не дает мне покоя. Все указывает на то, что жертва — женщина, которую вы собирались нанять своей ассистенткой. Кроме того, несколько человек видели, как ваша жена подвозила Маргарет Тарлтон на станцию. Если они говорят правду, значит, миссис Уайет была последней, кто видел мисс Тарлтон живой.

Уайет нахмурился:

— Не понимаю, в чем проблема. Аврора не убийца!

А раньше Саймон Уайет утверждал, что его жена никогда не обманывает… Может быть, он просто ограниченный человек, который ничего не видит дальше собственного носа? Или, всецело поглощенный музеем, он просто не в состоянии думать о чем-либо другом?

— Что вам известно о вашей жене — о ее прошлом, ее родне?

— Боже правый, при чем тут ее прошлое?

— Кто ее родители? — терпеливо продолжал Ратлидж, не обращая внимания на раздраженные замечания Хэмиша, который смело высказывался сначала о констебле Труте, а теперь об Уайете.

— Ее родители уже умерли — мать скончалась за несколько лет до войны, — досадливо ответил Саймон. — Отца убили немцы — его застрелили, когда он пытался помешать им грабить его ферму. Сама Аврора выжила чудом… она добежала до монастыря на бельгийской стороне, и ее туда приняли. Она несколько недель пролежала в лихорадке. Потом стала пробираться на юг — хотела попасть к своей кузине в Прованс. Я нашел ее, снова больную и напуганную, в группе беженцев, которые пришли в наш сектор ночью. В довершение всего мы их обстреляли. К счастью, никто не погиб, но их спасло лишь чудо. Вы, наверное, догадываетесь, как испугались мои солдаты! Поползли слухи, что немцы пошли в атаку… и вдруг из темноты показались фигуры! Я уж решил, что фрицы так пошутили!