С меня хватит. Вспышка
– БАБАХ! Срань господня! Молния действительно попала в середину рощи кокосовых пальм недалеко от пляжа, на расстоянии нескольких приличных бросков камня к югу от нашей палапы. Молния была ослепительной, и ударная волна пробежала по моему телу.
Теперь, когда я бежал трусцой, одна из палок, которые я нес, упала на землю, поэтому я остановился и повернулся, чтобы поднять ее. Вспышка – БАБАХ! БАБАХ! Молния ударила в джунгли передо мной, и еще одна одновременно разорвала воздух на пляже позади меня. Клянусь, я почувствовал покалывание электричества в песке под ногами, и в воздухе внезапно появился странный запах химикатов для бассейна. Впечатляющие сетки яркого, как дуговая сварка, света были повсюду – над морем, пляжем и джунглями с трех сторон от меня. У меня зазвенело в ушах от непрекращающегося треска.
К черту все. Я бросил все дрова, которые нес, и пустился бегом через пляж в сторону палапы.
Что это такое? Гребаная Нормандия?! Когда по мне откроют огонь пулеметы?
– Не думал, что ты это сделаешь! Где дрова?
– Да, Оптерс. Ак-ак-ак-ак. Где дрова для костра?
Я не успел отдышаться и бросить что-то в ответ, так как порыв ветра и мощный поток дождя заставили нас троих укрыться в автобусе. Вспышка – БАБАХ! прогремело прямо над головой, сопровождаемое характерным звуком падения кокосового ореха на крышу нашей палапы.
Я все еще тяжело дышал:
– Что скажешь… может, попробуем… куда-нибудь свалить… на несколько дней?
– Мансанильо. Парень, у которого я взял травку, сказал, что слышал, что в Мансанильо есть три американские девушки-серфингистки. Еще он сказал, что через пару дней здесь может начаться сильный шторм.
Значит, это еще не сильный шторм?
– Насколько сильный?
– Он сказал, что бригады перевезут всю свою строительную технику на другой берег реки на пару дней, на тот случай, если здесь станет опасно.
Когда ты собирался поделиться этой крупицей знаний, Лось? Ладно, похеру. Мне все равно. Я просто хочу убраться отсюда к чертовой матери.
– Давайте соберемся и уедем завтра после завтрака, хорошо?
Черт, я бы уехал прямо сейчас, если бы мы не были под обстрелом!
– Это зависит от того, какие волны будут утром. Если все будет так же, как вчера, мы останемся здесь. Кто знает, когда мне снова выпадет такой шанс? – Лось четко определил свои приоритеты.
Вмешался Жеребец.
– В любом случае еще более сильный дождь и река могут задержать нас здесь.
Вот это было бы отстойно.
Как назло, на следующее утро прибой был идеальным, так что парни выползли наружу. Надеясь на лучшее, я остался в лагере и начал собираться, чтобы уехать. Чувство глубокого опустошения нахлынуло на меня. Вот я и был в Ла-Тикле, наконец-то покатавшись на серфе на одной из вожделенных жемчужин материковой Мексики. Один раз. Однажды утром в течение примерно пяти часов. И теперь я в лагере, складываю наши вещи обратно, чтобы уехать. Я сидел, уставившись в никуда, завороженный этим моментом. Меня отрезвляли мысли о том, как много я растратил в тщетной погоне за тем, чтобы меня приняли в тусовку, вместо того чтобы направить эту энергию в жизнь, которая бы чего-то стоила.
Холодильник мистера Рекера
Я не засек, во сколько парни вернулись в лагерь, но прошло уже довольно много времени после обеда. Я был рад их видеть, потому что небо снова начало становиться беспокойным. Конечно, Лосю пришлось поесть и выкурить немного травки, прежде чем мы смогли отправиться в путь. Тем не менее полчаса спустя мы свернули наш лагерь.
Мы медленно ехали по грязной главной дороге через деревню, пока не добрались до дороги Ла-Тикла – Эль-Фаро, повернули налево и направились обратно к руслу реки. Напоминая о том дне, когда мы только приехали, два больших самосвала готовились пересечь реку, и группа крестьян собрались в стороне, надеясь поймать попутку на север. Вода имела странный жжено-красный оттенок, и казалось, что она движется немного быстрее, чем раньше. Возможно, поток был немного шире, но я не думал, что он стал глубже. Это все еще был просто широкий мутный ручей, который пересекала грунтовая дорога. Мы вышли, чтобы смотреть, как водители впереди нас машут рукой группам мужчин, женщин и детей, прежде чем пересечь поток. Грузовики иногда увязали и чуть не застревали совсем, но каждый из них успешно преодолевал брод, как и в прошлый раз.
Последний грузовик благополучно переехал на другую сторону, и настала наша очередь ехать. Пожилая и явно уставшая от дороги пара медленно подошла к нам, сгорбившись под самодельными матерчатыми рюкзаками (размером почти с них самих), туго перевязанными грубой бечевкой. Им не нужно было ничего говорить; их морщинистые обветренные лица и покрасневшие от солнца глаза сказали все, что было необходимо. Они хотели, чтобы мы переправили их через реку.
– Эй, Оптерс. Эти люди хотят, чтобы мы помогли им переправиться.
Быть того не может, Лось.
– Думаю, что добра нам это не принесет. Мы и так перегружены. Я не хочу брать на себя риск увязнуть в грязи. Скажи им, что мы сожалеем, но нет.
Черт, это прозвучало бессердечно. Да плевать. Я просто хочу убраться отсюда к чертовой матери.
– Серьезно, Оптерс? Это не круто. Но дело твое.
– Да, серьезно. Давайте, парни. Наша очередь. Скажи им, что мы их не возьмем, и поехали. – Я уже начинал немного нервничать. Небо на востоке приобрело зловещие оттенки серого, а река с каждой минутой становилась все страшнее.
Лось закрыл дверь и высунул лицо в окно.
– Mi amigo es un gilipollas. Él dice que no tenemos espacio para ti[40].
Пожилая пара ничего не сказала в ответ. Мужчина опустил глаза и покорно покачал головой. Женщина пронзила меня осуждающим взглядом. В ее глазах читалось не разочарование из-за того, что им отказали, а тихая ярость из-за неуважения к мужу в ее присутствии.
Скатываясь в воду, я изо всех сил старался мыслить позитивно, потому что мы уже делали это раньше. Все изменилось примерно на полпути. Колеи между камнями были глубже и четче. Течение было заметно быстрее и мощнее, заставляя нас «красться», чтобы сохранить курс. Задние колеса на секунду потеряли сцепление с дорогой, и зад машины развернуло на пару метров вниз по течению. Сила воды отбросила нас задом наперед в водоворот, достаточно глубокий, чтобы двигатель булькал и кашлял, будучи погруженным по карбюратор.
– Срань господня! Эта свинья выживет или как?
– Прекрати называть его проклятой свиньей, Лось! Я не знаю.
Я пытался ехать вверх по течению, чтобы
