- Я нуждаюсь в вас, девочки, обещаю навещать, проверять миссис Хеннеси. Сообщите ей, если вам понадобится что-нибудь. Я буду звонить каждый день.
- Да! Хорошо! - Дивно восклицает моя сестра.
- Джасинда? - Говорит мама мое имя с переднего сиденья. Она ждет. Ожидание чего-то от меня. Бесполезно спорить с нею. Ее мысли составлены. Но мои - тоже. Что-то должно произойти. Вырваться на свободу. И это буду я. Они стали счастливы здесь, когда обосновались, а на их пути та жизнь, о которой они всегда мечтали. Они не хотят уезжать. А я не могу остаться.
- Все равно, мне плохо, - достаточно неопределенный ответ, чтобы удовлетворить ее, надеюсь. На мгновение я чувствую себя обветренной, как будто воздух прошло сквозь грудь.
После того как папа взял нас в парк развлечений в штате Орегона. Одни из тех кратких каникул бегства от мамы, гордости, всегда делали пункт, чтобы запланировать. В прошлом, когда Tамра и я были просто сестрами, чьи основные жалобы друг с другом вращалась вокруг разделения игрушек. Прежде, чем я когда-либо проявляла. Беспомощны тяжести. Не могу полететь, чтобы спасти себя … Я чувствую тот же самый беспомощный ужас. Поскольку все, что я говорю, не отговорит маму от ее нынешнего курса. Ничто не заставит ее понять то, что она делает мне. Я падаю. И на этот раз, ничто не спасет меня. Никакое механическое устройство не будет работать на свое удивление и отдергивать меня в последнюю минуту. Но она действительно понимает, тихий голос шепчет сквозь меня. Именно поэтому она делает это. Мама хочет, чтобы я была на земле. Позже, той ночью, я нахожу ее, упаковывающую вещи в комнате. Она одета для работы, планируя уехать после того, как ее смена закончится. Коробка из нержавеющей стали лежит на ее кровати около ее шерстяной байки. Тревога наносит удар моему сердцу при виде этого.
- Ты не продашь их все? - Спрашиваю я. Она смотрит на меня, сворачивая рубашку.
- Нет. - Говорит она и продолжает упаковывать вещи, ее движения, измеренные, медленные. Я киваю, облегчённо вздыхаю, шагаю к почтовому ящику с ключом. Мои ладони покалывают, жаждущие открыть это.
– Можно посмотреть?
Она вздыхает. - Не делайте этого, Джасинда. Просто забудь.
- Не могу, - я касаюсь крышки, поглаживаю ее. Мое горло болит. - Просто покажи мне. В последний раз.
Она качает головой. - Ты выбрала трудное для себя решение.
- Покажи мне.
Мама роется в своем кармане, ее сердитые движения, ее голос низкое бормотание, поскольку она размахивает ключом. Отпирая коробку, она вскидывает крышку. Я впитываю дыхание в мгновенном жаре цвета. Ритмичные голоса окружают меня. Мягким шепотом, они охватывают меня, напоминают мне о моем истинном характере, медленно исчезающем от этого мира. Но не с такой скоростью, как мама думает. Не с желанием вокруг. Он - вероятно, единственная причина мои Драги. В этой пустыне, без драгоценных камней, без него, я обречена. Как поцелую, достигающие камни, мое ядро … спасает меня. Моя кожа встает. Дрожит. Один камень достигает меня по другим. Я закрываю глаза, поглощая нить новой энергии.
- Какой? - Шепчу я, открывая мои глаза, но подозревая, что мама снимает янтарь с удобного места около его братьев. Конечно. Моя челюсть напрягается. Я знала. Так или иначе, я знала, что это было. Я наклоняюсь, глядя пристально, запоминая, клянясь найти его снова. Молча, нахожу его, наблюдаю янтарный пульс со светом. Подмигивание и вспышка, как будто он слышит меня и понимает. Я верну тебя. Когда-нибудь. Когда я больше не узник прихотей моей матери. Если я не исчез полностью к тому времени. Поникший ни к чему, не превратился в фантом, которым она хочет, меня видеть. Я протягиваю руку, чтобы погладить его поверхность. Теплый и пульсирующий. Жизнь наполняет меня мгновенно. Как она знает, что это кормит меня, мама отступает, держа драгоценный камень только вне досягаемости. Моя кожа плачет, жаждет контакта. Я ринулся вперед, жаждущий его чувствовать его снова.
- Ты должна остановить это. Отпусти старую жизнь. Пристальный взгляд мамы врезается в меня, и мне вспоминается то, как она имела необыкновенную страсть смотреть. Живой, яркий. Возможно, камни все еще поют.
– Так много ждет тебя здесь, если ты просто откроешь себя для него.
- Да, - я ворчу. - Возможно я попробую себя в черлидинге. - Она поворачивает голову, смотрит на меня резко.
- Там нет ничего плохого.
Да. Она любила бы это. И мне жаль, что я не мог. Мне было бы легче, если я могла бы сделать это. Если я могла бы быть как Тамра.
- Я не Тамра, мама! Я - Драги.
- Нет.
- Да. Это - я. Если ты хочешь убить ту часть меня, то ты действительно должна убить меня. Я вдыхаю глубоко.
- Папа понял это. И он мертв. Это убило его. Я мигаю.
- Что?
Она отворачивается, кидает янтарь назад в почтовый ящик с ключом. Думаю, она решила, что беседа закончена, но мама сталкивается со мной взглядом снова, и ее на ней не ее лицо. Незнакомка смотрит на меня, ее чрезмерно яркие глаза, бросаясь дико как появление животного из покрытия лесов.
- Он думал, что мог бы найти другую стаю. Он не знал, что мы жертвуем нашей дочерью
- Гордость? - требую я объяснений, горячее опровержение, протекающие по мне. Запрещено общаться с другой стаей. Начиная со дней Первой мировой войны, когда мы
фактически уничтожили друг друга.
- Папа не сделал бы этого! Он думал, что может найти стаю, которая не будет убивать при видя его! Для нас.
- Для тебя? Для нас? - Она смеется. - Ах, да. Если бы. Твой отец пошел бы на всё, чтобы защитить тебя, Джасинда. - Ее глаза становятся холодными. - Он сделал это.
Я качаю головой, борясь с ее словами. Папа не умер из-за меня. Это не может быть.
- Это верно, - говорит она, как она может прочитать мои мысли? Но я знаю, что это - правда. Ужасная, отвратительная, правда. Я дрожу, от того, что не могу дышать. Я - причина папиной смерти.
Я набираю воздуха.
- И ты обвиняете меня в этом? Почему ты просто не сказала это?
Ее глаза мигают. - Никогда. Я обвиняю стаю
Я двигаю медленно головой из стороны в сторону, как будто под водой. - Я хочу вернуться.
Хочу убежать от нее, от всего, что она говорит мне. Это слишком много. Я почти говорю ей о Кассиане тогда. Из меня выскакивают слова:
- Ты и Тамра можете остаться здесь. Возможно, я смогу вас навещать, - Она качает головой отчаянно. - Категорически нет. Ты - моя дочь. Мы созданы друг для друга.
- Я принадлежу стае, горам и небу.
Разве она не знает? Появятся только боль и смерть, для тех, кто пытается оставить стаю?
- Они не сделают этого. Кассиан обещал.
- Я не позволю, - смеется она. Дикий смех пугает меня.
