Только его голос задерживается, шепча сквозь меня "Ты всегда можешь доверять мне."
Я надеюсь он прав.
Я дёргаюсь от неожиданного звонка вскоре после начала пятого урока. Смущенная, я оглядываю весь класс и парты с оставленными на них вещами.
– Что происходит? – Спрашиваю я девушку рядом со мной.
Она закатывает глаза.
– Где ты была? Разве ты не слышал объявления? Сегодня? Всю неделю?
Я качаю головой. Я в курсе основной звуковой записи со школьными новостями, даже сейчас, один месяц, это не то чему я уделяла пристальное внимание.
"Один месяц". Я чувствую себя узником, заключённым и отсчитывающим свое время.
Воспоминания о Кассиане осеняют меня. Я практически не сомкнула глаз, с изображением того, как он был в том переулке. Заманчиво думать, что он может быть близко, рядом, готовый отвезти меня домой. Должно быть всего этого стало слишком много. Больше чем я могу вынести. Хрошо иметь другой выход.
– У нас митинг, – объясняет девушка.
– О. – Я смотрю на свою парту, интересно, смогу ли я остаться в этой комнате.
– Это обязательно, – вставляет она.
– О, - повторяю я.
Она посылает мне отвращенный взгляд.
– Немного школьного духа не помешало бы. Наша бейсбольная команда сделала плей-оф.
Я киваю, как будто я знаю, что это. И все равно, что это большое дело. Я уже думаю о том, что будет. Подготавливаю себя для митинга. Надеюсь, он будет на свежем воздухе.
Моя кожа дрожит при мысли быть застрявшей в одном помещении вместе с более 600 учащимися. Этого не может произойти. Я не справлюсь с этим. Физкультура в зале с 60 учащимися была достаточно плоха. Стоя, я следую за учащимися идущих в зал.
Я думаю никто никогда не пойдёт моим путём, когда все учащиеся спускаются в зал предназначены для меньших учащихся.
Глубокий бой Барабанов вибрирует вдоль старого деревянного пола и путешествуй через мои ноги, прямо в центр моей грудной клетки, неприятно пульсируя.
Я миную двойные двери и мой желудок падает, скручивается при виде черезмерно активных подростков, тесно запакованных на трибунах. Группа собирается в дальнем конце зала. Её члены носят темно-красный мундиры со строго выглядящий воротником. Они играют на своих инструментов, покачиваясь, как будто они наслаждаются этим. Их пухлые красные лица блестят от пота, рассказывая нам другую историю.
Пот стекает по моей спине. Тут жарче, чем снаружи. Мои поры широко открыты, хватая, ища холодный воздух, туман и конденсацию. Но здесь есть только один приторный аромат всех собравшихся людей. Учащиеся толкают меня.
– Двигайся уже, – фыркает девушка, врезавшись в меня.
Я пробегаю взглядом по морю тел, находящихся в зале. Обернувшись, я напрягаюсь глядя на дверь или что-то. Кто-то, кто-нибудь за кого можно зацепиться среди этих потных тел. Тамра. Катерина или Брэндон. Даже Натан будет хорошо. Кто-то что б отвлечь меня и помочь пройти через это.
Не Уилл конечно. Я знаю лучше. Он не того рода отвлечения.
Я поднимаю лицо, пробуя проглотить чистый воздух. Невозможно. Зал устаревший и здесь воняет потными, грязными телами. Я пытаюсь вздохнуть глубже, всасывая воздух в мои сжатые лёгкие. Я получаю запах крови похороненный глубоко в деревянном полу и чувствую себя больной, увядшей. Голос Кассиана раздается у меня в голове "Тебе не может здесь нравится. Ты не можешь хотеть оставаться здесь, в нищете."
Мои ноги двигаются медленно. Говорю себе, что это не может длится долго, нахожу место. Сажусь на первое место которое нашла, находившиеся так низко как только можно найти на трибунах.
Группа поддержки развлекает толпу, качаю помпонами и бросая тела на воздух. Там Бруклин. Её губы раскрыты в широкой улыбки когда она кричит в толпу. И впереди, сидя так близко как только можно, сидит Тамра, с выражением восторга на лице.
– Эй, - девушка с брекитами (зеленые резиновые полосы растянуты как веревки слизи между металлом) толкает меня. – Ты младшая?
Я смотрю на нее, на угрожающее щелканье зубов, которые выплевывают ее слова. Словарь который я не могу казалось запечатлить.
Я ощущаю перезагрузку. Группа стучит в барабаны, как кулаками в моей голове, пытаясь открыть его изнутри.
Я встряхиваюсь, прыжки, крики, возгласы рвутся наружу, даже громче чем при крушении поездной полосы.
Сбитая с толку, я смотрю вокруг. Из дверей десяток парней в красных майках выбегают на площадку. Толпа сходит с ума. Меня швыряет из стороны в сторону как в море.
Голос директора поднимается над всем этим - странным, бестелесным звуком через микрофон как будто Бог говорит.
Кто-то вцепился в мой рукав прочной хваткой. Это снова та девушка. Слизистые брекеты.
– Эй. Это младший раздел.
Я слышу слова, но они не проникают в меня. Я их не понимаю.
– Кто ты? Рыба? – требуют она.
О.
– Студент - второкурсник, – отвечаю я.
Она наклоняется ко мне ближе и говорит громко, медленно. Как будто с умственно отсталой.
– Ты. Сидишь. Там. – Она пронзает воздух пальцем показывает через плечо.
Две девушки рядом с ней смеются. Обмениваются утвердительными взглядами. Девушка толкает меня в плечо.
– Иди. Выбирайся отсюда.
Несчастная я двигаюсь чтобы пройти. Не потому что слизистые брекеты сказала мне. А потому что я здесь. Потому что я потеряла всё. Небо, стаю… Жизнь.
Потому что маму даже не волнует, что она делает для меня. Потому что Тамра так счастлива. Потому что Уилл единственный, кто возвращает меня назад. Заполняет грызущего боль, но я не могу быть с ним рядом.
Я стою. Мой мир кружиться. Сухой жар, неприятные запахи, жжение, шум, липкий пот людей…
Этого всего слишком много. Слишком. Много. Я в беде.
Кто-то кричит чтобы я села. Другие подняли крик. Я вздрагиваю. Чувствую как кровь отходит от моего лица, как вода из решета.
Среди шума, я узнаю голос слизистых брикетов.
– Она собирается блевать? Ужас!
Блевать? Я желаю… Желаю чтобы я была просто больная. И не умирала. И мертва. Призрак.
Серые края моего зрения. Я не могу увидеть. Я с трудом могу сдерживать себя. Я поднимаю ногу, стараюсь шагнуть вниз. Я вижу свою судьбу. Я собираюсь съесть древесины. Или приземлюсь телом. Я знаю это. Чувствую что падаю. Скрываюсь в серой глубине. Воздух превращается в ветер на моем лице.
Затем ничего. Это закончилось.
Руки ловят мои руки. Вытаскивают меня обратно. Серость отступает. Свет наводит мой взгляд на его лицо.
Уилл.
Он наклоняется ко мне, его красивое лицо полно решимости. Его карие глаза блестят, дикие с волнением. Я не могу определить. Он бормочет заплетающимся языком себе поднос, затем его челюсть сжимается, не сказав больше ничего.
