Только два красных флага выступают из карты, но они больше чем другие. Они изолированы, никакие черные или зеленые флаги не окружают их. Один находится в Канаде. Другой в Вашингтоне. Убитые зоны? Мертвые зоны?
Мои глаза лихорадочно просматривают карту Каскадных Гор, небольшой угол, где я жила. И там, я вижу два других флага. Один зеленый. Один черный. Я сжимаю руки до тех пор, пока перестаю чувствовать пальцы.
Зелёные флаг располагается на всей площади моего дома, а рядом с ним чёрный отбрасывает свою тень. Один чёрный флаг. Я задумываюсь о папе. Он единственный в нашей стае, кто умер неестественной смертью среди последних двух поколений. Я смотрю на этот единственный чёрный флаг до тех пор, пока мои глаза не начинают болеть. Страшное понимание проскальзывает через всё моё тело. Это флаг убийства.
Ужасное подозрение приходит ко мне, наматывается вокруг, как змея. Уилл мог быть частью группы, которая убила моего отца.
Мы всего в нескольких сотнях миль к югу от нашей стаи…. Это вскоре должно было произойти со мной. И возможно это произошло бы, возможно, так должно было случиться; я просто не захотела столкнуться с этим.Я уставилась на карту и теперь не могу отойти от неё. Ясно, что они охотятся в нашей местности. Я всегда знала это.
Мои глаза жжёт и я быстро моргаю. В это ужасно поверить. Ком спускается, застревая где-то в горле.
Папа понимал меня. Понимал, как мне необходимо летать. Потому что он чувствовал то же самое. Он никогда не желал, чтобы я подавляла в себе драко. Я не хочу верить в то, что Уилл ответственен за убийство единственного члена моей семьи, который любил меня такой, какая я есть.
Я с трудом качаю головой. Он был, вероятно, слишком молод, чтобы охотиться тогда. Я хочу верить в это. Он не такой, как все. Уилл позволил мне бежать. Он просто не мог убить моего отца.
Но его семья могла. И все они рядом.
Развернувшись, я хватаю рубашку, убеждая себя идти, бежать, покинуть этот дом прежде, чем будет слишком поздно. Прежде, чем я не смогу уйти. Но я не могу оторвать глаза от той стены. Это подобно ужасной автокатастрофе - всё, что я вижу.
Звук закрывшейся позади двери, вырывает меня из транса.
Глава 15
Я пытаюсь удержаться на месте, когда поворачиваюсь и вижу Ксандера, при этом от страха сталкиваю салфетки со стола; я пытаюсь не думать о том, как он нашёл меня... не думать о том ужасе, в который меня повергло нахождение в этой комнате, похороненной в коже представителей моего рода.
- Что ты здесь делаешь? - спрашивает он.
- Я искала ванную комнату. - Я быстро моргаю, вдыхаю через нос воздух тонкими струями, пытаюсь охладить пожар, разгоревшийся в горле.
- Одна из них рядом с кухней. - Он поднимает голову и изучает меня своими сверкающими тёмными глазами. - А почему ты поднялась? - Его взгляд проходится по комнате и задерживается на карте, прежде чем остановиться на мне. - Что ты здесь искала?
- Я ничего не искала, - отрицаю я, пытаясь избавиться от пожара в горле.
Он показывает на рубашку Уилла. - Что там у тебя?
Я сжимаю скомканную ткань. - Ничего. Просто рубашка.
- Уилла? Почему она у тебя? - Его глаза сужаются, веки тяжелеют, делая взгляд более подозрительным. - Только не говори мне, что ты одна из тех девушек, которые спят с пучком волос своего парня. Ты не поразишь меня этой сентиментальностью.
Наши взгляды встречаются. Я молчу как камень. Когда он тянется к рубашке, я резко отступаю на шаг. Знаю, что моя реакция чрезмерная - особенно, что ничего ужасного не случилось - но я не могу ничего с собой поделать.
Он следует за мной. - Что ты делаешь? Почему ты здесь на самом деле?
Я прислоняюсь спиной к стене. - Уилл. Мне нравится Уилл, вот и всё. Иначе зачем мне быть здесь? - Я один раз машу ладонью в сторону его груди, моя паника перерастает в гнев, я готова и правда прикоснуться к нему. - Отвали.
Он игнорирует меня и продолжает приближаться. - Я думаю, что ты тоже ему нравишься. И это впервые. - Его взгляд жадно проходится по мне, не упуская ничего. - Что в тебе такого особенного, а?
Я врезаюсь в стол. Моя рука тянется к нему, чтобы схватиться за его край. Когда я прикасаюсь, вспомнив, начинаю задыхаться. Потрясённая, я вырываю руку, чтобы освободить часть своего тела от контакта с покрытым кожей оникса столом.
Он мрачно улыбается, не упустив из вида мою реакцию. - Красивый, правда? - Его кисть касается моей, когда он протягивает руку и гладит поверхность стола.
Мой желудок яростно скручивается. Боясь за себя, я пробиваюсь мимо него и делаю нечто ужасное, что никогда не смогу вернуть обратно.
Он хватает меня и заставляет снова посмотреть на него. Возмутившись от его прикосновения, моя кожа долю секунды мерцает красновато-золотистым цветом. - Не могу припомнить, чтобы в прошлом Уиллу нравились девушки. Он не позволял себе любить их. С тех пор, как он заболел... и это заставляет меня поверить, что ты нечто большее. Признаюсь, мне любопытно.
Заболел? Когда Уилл заболел? Я хочу спросить, но не могу сделать этого, стоя здесь, в этой страшной комнате, держа рубашку, пропитавшуюся моей кровью, чувствуя прикосновения Ксандера и его попытки выяснить, почему я так сильно отличаюсь.
Я вырываю руку и уверенно прохожу мимо него, чувствуя как воздух бьёт мне по лицу.
Я отхожу недалеко, прежде чем он снова догоняет меня. Когда это происходит, реальный страх того, что я никогда не выберусь из этой комнаты, окутывает меня. Его лицо так близко к моему, что я могу увидеть своё отражение в его тёмных глазах. - Я хочу знать, что ты здесь делаешь.
Моя грудь быстро вздымается, я чувствую, как внутри меня начинается пожар.
- Отпусти её.
Голос, доносящийся сзади, приносит мне облегчение. Уилл стоит на пороге, его руки сложены по бокам.
Тем не менее, Ксандер не отпускает меня. - Я застал её роющейся здесь.
Уилл приближается, его лицо холодное, как мрамор. - Отпусти её.
Ксандер напрягается, держа меня рядом с собой, всё ещё хватаясь за мою руку. - Начни, наконец, использовать свой мозг. Я поймал её здесь.
- Ты делаешь из мухи слона. - Уилл подходит и освобождает меня. Я спотыкаюсь. Ксандер выхватывает рубашку из моих рук.
- Нет, - я задерживаю дыхание и тянусь за рубашкой.
Но уже слишком поздно. Ксандер отходит, теребя рубашку и рассматривая её с притворной скукой. - Что в ней такого особенного?
Его не интересует рубашка. Он хочет узнать, почему я хочу её... почему то, что он забрал её, мне не нравится.
Мои глаза уставились на пятна крови, потому что это всё, что меня сейчас интересует. Моё дыхание съедает грудь облаками пара.
