На следующий день дядя вызвал нас с Рафаэлем на тяжёлый разговор, который буквально перевернул наше существование.
Дядя с графом Малади были давними друзьями по несчастью, встретившимися когда-то в таверне, заливая горе. Граф Малади оплакивал утрату старшего брата, а дядя, тогда ещё простой барон Лягорж, — потерю своей возлюбленной, которая вышла замуж за его старшего брата. Этот союз стал для них началом пути, который привёл к альянсу с чернокнижниками.
Именно в таверне они наткнулись на чернокнижников, изгнанных в ссылку, жаждущих мести за унижения. Их союз с дядей и графом Малади был основан на взаимной ненависти и общих целях.
Первой целью альянса стала попытка вернуть потерянную невесту дяди — женщину по имени Валания. Старший брат наш родной отец с Рафаэлем, наследник и титула графа Лягорж, был любимцем семьи, которому доставалось всё: образование, девушки, должности. Но Валания отдала предпочтение барону Лягоржу, нелюбимому младшему сыну, бастарду семьи. Однако старший брат сумел обставить всё так, что родители девушки согласились на свадьбу с ним. Но, несмотря на детей, старшему брату быстро наскучила семейная жизнь, и он начал искать утехи на стороне. Валания, страдающая от его измен, постепенно угасала. Дяде было тяжело смотреть на её боль, и после неудачных попыток вразумить брата, он обратился за помощью к графу Малади и чернокнижникам.
Так они организовали роковое путешествие для нашего отца, из которого он уже никогда не вернулся. Завещание было подделано, и дядя унаследовал всё имущество с условием, что он усыновит его сыновей — нас с Рафаэлем. Он знал, что Валания станет вдовой и с детьми в её положении у неё не будет другого выхода, кроме как согласиться выйти за него замуж. Через несколько лет они поженились, а ещё через год у них родилась Адели.
Теперь у альянса были деньги, и они вернули чернокнижников к власти с помощью запрещённых зельев и оружия. Следующим шагом было восстановление графа Малади. Но его жадность к власти и безумные сделки с чернокнижниками начали угрожать нашей семье и всему королевству. Когда граф Малади попытался убить Драго и почти убил Адели, дядя понял, что нужно прекратить всё это и сдался, раскрыв всё королеве и наследному принцу.
— Я отвечу за свои грехи перед королём, — сказал дядя в тот день, когда признался нам. — Но я не допущу, чтобы моя семья пострадала дальше. Я чуть не потерял вашу мать, а когда понял, что под угрозой жизнь Адели, решил рассказать всё.
В его голосе звучало раскаяние, а в глазах была усталость от всей этой тяжести, которую он нёс долгие годы.
— И не злитесь на вашу мать, — добавил он. — Она была холодна с вами, потому что пыталась забыть боль, причинённую вашим отцом. Её сердце разрывалось, когда она видела ваши черты, напоминающие ей о нём. Поэтому она решила быть минимально вовлечённой в вашу жизнь, чтобы не передавать вам свою боль.
Рафаэль был ошеломлён.
— Я не знал, что она наша родная мать, — сказал он, глядя на дядю с потрясением.
— Мы скрывали это, чтобы защитить вас от осуждения. Молодая вдова с двумя маленькими детьми — ей было бы очень тяжело в нашем королевстве. Но я не мог позволить, чтобы она продолжала страдать, и не мог смотреть, как мой брат издевается над ней и над вами.
Эти откровения потрясли нас до глубины души. Наконец, картинка начала складываться воедино. Мы поняли, почему не могли найти никакой информации о нашей матери. Она словно исчезла после смерти нашего отца. И мы были слишком малы, чтобы осознать всё это.
Рафаэлю было пять лет, когда появилась Адели, а мне — четыре. Как сказал дядя, хорошо, что мы не помнили нашего отца и ту прежнюю мать. Они оба были частью тайны, которая долго скрывалась от нас.
— Ты готов? — спросил Рафаэль, входя в мой кабинет и возвращая меня в реальность.
— Да, — ответил я, отрываясь от воспоминаний. — Пора сложить последние кусочки пазла.
Нас ждал ещё один тяжёлый разговор — с графом Малади. Особенно тяжело это было для Драго, ведь когда-то граф был его образцом для подражания.
Глава 33. Новые обязаности
Драго
Жизнь закрутилась с неимоверной скоростью, и я едва успевал переваривать события. Еда стала редкостью, сон — роскошью. Мои дни тянулись на зельях восстановления от Адема, без которых я бы уже рухнул от изнеможения. Адели… Я не видел её уже несколько недель. Даже думать о том дне, когда мы расстались, было мучительно.
Всё произошло так быстро. Она смотрела на меня своими большими голубыми глазами, полными боли, недоумения. И в тот момент моё сердце сжалось в ледяной хватке. Хотелось просто взять её за руку, вытащить из этого мира, где меня связывали долг и обязательства, и скрыться вместе с ней, где никто нас не найдёт. Но вместо этого у меня не хавтило духу попрощаться с ней.
Сразу после этих слов между нами словно выросла стена. Я видел, как её глаза потемнели от горечи, и это ранило меня сильнее любого заклинания. Взгляд Адели кричал мне: "Почему?" Но что я мог ей сказать? Что чувствую то же самое? Что мечтал о будущем с ней? Я только усугубил бы её боль.
Последний раз я видел её тогда, на прощание. Она стояла, такая хрупкая и одновременно сильная, но её стойкость не могла скрыть трещины на сердце. Я понял, что лучшее, что могу сделать для неё, — это уйти. Чтобы защитить её от боли, которую принёс с собой. Ведь каждая секунда рядом со мной была для неё пыткой.
Но даже держась на расстоянии, я чувствовал её присутствие. Её магия, пробуждающая мои скрытые силы, её огонь, оживляющий моё замерзающее сердцеи казолось бы утреную вторую стихию. Она была повсюду. Я не мог забыть того, как её пламя разжигало во мне что-то древнее, что-то, что всегда дремало. Каждую ночь я ловил себя на мысли о ней — о её горящих голубых глазах, о прикосновениях её рук, об её нежности, скрытой за этой яростной решимостью.
И хотя я знал, что должен жениться на другой — принцессе Арии, наследнице престола Эстелара, — всё внутри меня сопротивлялось этому. Ария была хорошей женщиной, сильной и умной, но она не была Адели. Как я мог забыть ту, чья сила и слабость переплелись в столь совершенной гармонии? Чью магию я чувствовал на расстоянии, даже когда нас разделяли города и королевства? Смогу я выдрежать год?
Теперь
