«Во вторник на трассе Хаапсалу–Кейла произошло ДТП. Кадиллак CTS черного цвета, принадлежащий известному бизнесмену Александру Дворцову, врезался в дерево. За рулем был владелец автомобиля. Он погиб на месте.
По трагическому стечению обстоятельств, в декабре 2016 года на этом же месте разбилас ь его девушка – Дарья Астахова, вылетев в лобовое стекло машины. Очевидцы говорят, что Александр врезался в то же дерево, что и Дарья.
При нем нашли записку со странным содержанием:
«Je T’aime»
На потертую бумагу упала моя слеза, и я быстро смахнула ее подушечкой большого пальца. Вздохнув, я пробежалась глазами по некрологу, сложила листок в четыре раза и вернула его обратно в комод.
Странно, но я больше не чувствую боли. Ни зияющей дыры в моей груди, ни ее рваных краев. В тот день, я узнала, что беременна. Врачи назвали это чудом, что после пулевого ранения и комы эмбрионы нормально развивались. Я позвонила Саше, чтобы сказать ему, что он станет отцом и хотела забрать свои слова обратно. Я хотела, чтобы он остался и хотела сказать ему, как сильно я его люблю.
Я не успела.
Подняв глаза, я посмотрела на фотографию Эдварда и Бэллы, сделанную в роддоме. Они ответили мне взглядом темно–карих глаз, в которых мерцают золотистые искорки и горит огонь, настоящий огонь, который ничто не в силах погасить. Точь–в–точь, как у их отца.
Он причинил мне много боли, разбил мое сердце, научил не верить словам о любви и подарил мне счастье. Жаль, что я слишком поздно это поняла.
Теперь я точно знаю, что никогда не отвернусь от любимого человека.
А Вас я хочу попросить только об одном…
Успейте.
ОТ АВТОРА
Знаете, когда я написала эту книгу, финал был другой. Совсем другой. Для меня он был легким и понятным, но, увы, не все смогли его прочувствовать и осмыслить.
Я хотела бы, чтобы мы могли исправлять свои ошибки.
Я хотела бы, чтобы жизнь давала нам второй шанс.
Я хотела бы, чтобы мы говорили о своих чувствах открыто и не боялись быть осмеянными или непонятыми.
Я хотела бы, чтобы каждый человек, даже самый плохой, имел право на счастье.
Я не люблю идеальных героев. Я не люблю идеальных мужчин. Я не люблю глянцевую обложку с пустым содержанием; и не люблю золотистую обертку у шоколадных конфет, которые на вкус больше похожи на масло, чем на шоколад.
Наверное, я странная, но я не хочу вгонять себя в рамки. Я экспериментирую. Я пробую что–то новое. И, наверное, это становится традицией, но…
Я предлагаю Вам альтернативный финал этой истории.
ЭПИЛОГ
Май 2015
Я застыла на пороге кабинета с панорамными окнами и ковролином на полу. Впереди, у окна, стоит большой черный стол, а за ним, спиной ко мне и лицом к окну, восседает широкоплечий мужчина. Волосы у него темные, я бы даже сказала, почти черные, но, когда на них падает дневной свет, они отдают легким серебристым отблеском седины. Совсем чуть–чуть.
Кресло вместе с мужчиной, медленно поворачивается и на меня смотрит пара темно–карих глаз.
Я невольно сжимаю кулаки, понимая, что только что я видела этот момент. Как вспышка передо мной пролетели это собеседование, гостиничный номер, клуб «Палаццо», мой отпуск с Никитой в Швейцарии, свадьба Сергея и Бри, стеклянные глаза Даши на мертвом лице, Новогодняя ночь и первые дни января 2017, которые стали для меня последними.
– Присаживайтесь, – он кивает на кресло напротив себя, и бросает взгляд на меня, оглядывая снизу–вверх, – Вас не предупредили о дресс–коде?
Я до сих пор ощущаю вкус его поцелуев. Я знаю их.
Я знаю, что у него холодные руки.
Я чувствую снежинки и горячие слезы, падающие на мое лицо. В моих ушах стоит гул от выстрела, который… Должен был меня убить?
– Алиса? – спрашивает Саша, озабоченно всматриваясь в мое лицо, – С вами все в порядке?
Я видела, что он принес мне боль и отчаяние. Я ощутила горечь потери, забытой после смерти отца; и ощутила горечь предательства, ранее не познанного мной.
Я узнала любовь. Настоящую. Терпкую и опьяняющую, как вкус виски. Джека Дениэлса, это его любимый. Я знаю, что ему нравятся мои длинные волосы, но он будет любить меня разную – даже если я перекрашусь в оттенки всей радуги. Я видела, что он без ума от меня и ничего не может с этим поделать.
Я помню, как мы гуляли по парку, и пили кофе со сладким яблочным пирогом. Как мы целовались на моей кухне и ели жареную картошку. Как он появлялся со стаканчиком кофе посредине дня, каким–то неведомым чутьем зная, где я.
Я помню Женевское озеро и его спокойную гладь. Смятые простыни и Швейцарский холод. Запах бергамота и иланг–иланга, смешанный с запахом моего тела. Я помню каждое прикосновение и каждое слово. Я помню, как он шептал мне с идеальным прононсом:
– Je t’aime.
Я купила ему серую шапку и накормила бургером из МакДональдса. Мы поцеловались под яркие вспышки в небе. Я загадала желание навсегда остаться с ним.
Могу ли я отказаться от всего этого? Возможно ли изменить будущее? И видела ли я будущее, или все это – плод моей фантазии и не более того?
– Простите, я не подхожу на эту должность, – сказала я, и развернулась лицом к двери.
– Алиса, в твоей жизни только ты принимаешь решения, – голос мамы всплыл в моей голове, заставляя остановиться, – Только ты отвечаешь за свой выбор.
– Я знаю, мам. Но как сделать все правильно?
– Кто сказал, что выбор обяза тельно должен быть правильным? Выбор должен исходить из твоего сердца. А каким он будет – покажет жизнь.
Я встала в дверях, и провела рукой по теплой поверхности дерева. Повернула голову, бросив взгляд на голубое небо с белыми облаками за окном. Потом я посмотрела ему в глаза. Прямо в душу.
Они переливаются всеми оттенками темного дерева. В них мерцают золотистые искорки, и горит огонь, настоящий огонь, который ничто не в силах погасить.
А затем я произнесла:
– Вы не хотите выпить со мной кофе?
ВОСЕМЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ
Зевая, я поставила две кружки на кухонный стол. Налив горячий дымящийся напиток, я взглянула на газету, лежащую рядом. Заголовок на главной странице гласил:
«Владелец «Палаццо» и его заместитель со своей спутницей»
Фотография была соответствующей: Саша, Сережа и Бри стояли в обнимку и широко улыбались в камеру. Сережа был выше на голову, но это не портило снимок. Они всегда одевались в одной гамме. Вот и на фотографии Саша стоял в светло–сером костюме и белой рубашке, а Сережа в сером джемпере и белых брюках. Бри стояла рядом, робко прижавшись к нему.
