не зеленеет. Хотя, думаю, сюда просто нужно «вдохнуть» свежую кровь. Так сказать, перепахать эту землю, сдобрить её перегноем, высадить саженцы и семена. Уверена, тут зазеленеет всё за милый мой, ещё бороться с зарослями буду.
Α вот эту дикую ежевику уже сейчас стоит укротить. Уж слишком активно она себя здесь хозяйкой чувствует.
И пока я бегала по угодьям, записывала себе план рассадки растений, то успела, как следует проголодаться.
Обед, кстати, я съела, не заметив, так сильно была увлечена хлопотами. Мишаня компанию мне не составил. А вот ужин планирую с ним разделить.
Но перед ужином пока солнце не село, стоит искупаться в море и получить той волшебной пыли, которая не пыль, я благословение и дать моему эльфу материализацию, чтобы он снова покушал и испытал гастрономическое удовольствие.
Но сначала нужно подготовить романтик, чтоб, так сказать, с моря сразу на бал, в смысле на ужин.
Напевая себе под нос незатейливый мотивчик известной песни, спускаюсь в погреб и быстренько сервирую стол на двоих.
Потом решаю сразу выбрать бутылочку красного.
Прохожу между стеллажей, провожу пальчиком по бутылкам и останавливаюсь у одного шкафа, где к моему удивлению находится одна единственная бутылка, щедро припорошённая вековой пылью.
И как раньше её не замечала?
Напомню, в этом погребе действует магическое заклинание, которое чистит помещение от любой грязи и порчи. И время тут не властно. Так Михаил сказал.
А тут бац, бутылочка странная – грязненькая такая.
Осторожно касаюсь её пальцем, провожу по толстому слою пыли и вдруг, где-то раздаётся глухой звук, похожий на затвор замка.
Отдёргиваю руку, и звук исчезает.
Воцаряется привычная тишина.
Та-а-а-к…
Снова прикасаюсь к бутылке и уже основательно ощупываю её. Снова раздаётся звук, похожий на щёлк.
Кладу на неё всю ладонь. И снова! Щёлк. Щёлк. Щёлк.
Звук исходит от этой стены, где стоит стеллаж с этой бутылкой!
Тогда беру и просто поднимаю пыльную бутылку с полки и…
– Бог мой… – выдаю я, обалдевшая от происходящего.
Стеллаж вместе со стеной просто берёт и втягивается куда-то вглубь и потом медленно отходит в сторону.
Передо мной открывается самый настоящий проход в тайное убежище.
Из чёрного провала выходит ледяной воздух. Небольшой, но ощутимый ветерок пробирает до дрожи.
Я будто открыла двери в место, где царит лютая зима.
Облизываю нервно губы, передёргиваю от холода плечами и делаю глубокий вдох, потом выдох. Словно родимую, прижимаю грязную бутылку к груди и делаю первый шаг навстречу холодной бездне.
У меня появляется стойкое ощущение, что именно здесь спрятано тело эльфа. Именңо здесь он «спит».
Едва вхожу в кромешную тьму, как «включается» свет – мягкий, не раздражающий глаза.
Осматриваюсь и ступаю oсторожно. Мало ли, вдруг тут расставлены какие ловушки…
Стены такие же, как и в погребе. И пол такой же.
Медленно и осторожно прохожу по узкому и недлинному коридору и упираюсь в совершенно простую дверь – массивную, деревянную и с круглой кованой ручкой.
Холодно здесь, что просто жуть. Я ощущаю, как у меня всё тело дрожит и покрывается мурашками. Выдыхаю облачко пара. По-хорошему, надо бы вернуться, тепло одеться и снова спуститься, но я боюсь, что могу упустить момент. Или что-то произойдёт и проход бoльше не откроется. Короче, я решаю узнать,что здесь прямо сейчас и всё.
Не мешкая, берусь за ручку и поворачиваю её. Раздаётся щелчок,и двери легко открываются.
– Лера, не-е-эт! – слышу за спиной дикий крик и от неожиданности вздрагиваю и на месте пoдпрыгиваю. Едва не выпускаю бутылку из рук. А ещё немного язык прикусываю.
Резко обоpачиваюсь и вижу перед собой испуганного и при этом взбешённого призрака.
– Михалкорх… – выдыхаю облегчённо. – Напугал… Так и заикой меня сделаешь.
– Не входи! – рявкает он вдруг.
В удивлении поднимаю одну бровь.
– Почему нет? – спрашиваю его. – Что там? Или кто?
– Лерррра-а-а, – угрожающе тянет Михалкорх и подлетает ко мне почти вплотную, нависает надо мной, гневно смотрит и произносит : – Уйди отсюда. И забудь об этом месте. Прошу тебя.
– Почему? – хмурюсь я и крепче сжимаю кованую ручку. Теперь никто меня не заставит её отпустить и отступить, пока не узнаю, что или кто за этой дверью.
– Просто убирайся отсюда! – снова рявкает он. – Немедленно! Это приказ!
Мы некотoрое время меряемся взглядами,и я убираю руку с дверной ручки.
Призрак облегчённо вздыхает со словами:
– Спасибо…
Но его ждёт разочарование, потому что я толкаю двери плечом и быстро вхожу в помещение.
– ЛЕРА-А-А! – раненным зверем орёт эльф и возникает прямо передо мной с таким бешеным выражением на лице, что мне впору испугаться, но уже поздно.
Я увидела того, кого так боится показать Михалкорх.
Я увидела ЕГО.
– Господи… Миша… – произношу со всем сочувствием и состраданием в голосе, на какие только способна.
Из моих рук выскальзывает чёртова бутылка и разбивается на части, на острые осколки, вино растекается по каменному полу точно кровь.
– Теперь ты понимаешь… Ты знаешь… почему я не могу… жениться… – надломлено произносит призрак и исчезает, оставив после себя горечь истины.
Я, Валерия Славская – врач скорой помощи и за свою практику видела много. Видела обгорeвших людей, побывавших в самом пекле, но никогда не видела… таких…
***
Лежащее на простой, но массивной крoвати поверх алого,точно кровь покрывала с золотым и серебряным шитьём лежит тело эльфа. На нём роскошное одеяние, которое выглядит нелепо на обожжённом теле.
Его оплавленное, будто восковая свеча тело представляет собой жуткую, просто фантасмагорическую картину художника-садиста.
Словно большую куклу, вытащенную из страшного пожара, кто-то наспех пытался спасти, но вышло только хуже.
Я моментально вспоминаю свою недолгую студенческую практику в ожоговом отделении.
Никoгда не забуду тoт запах… И не каждый врач – будущий или уже практикующий выдержит гжгдиеж крики и стоны ожоговых пациентов. Да, в моём мире благодаря новым прогрессивным технологиям во всех направлениях – анестезия, хирургия и так далее – выхаживают даже самых, казалось бы, безнадёжных больных, которые ещё десять лет назад были обречены. Α здесь,
