…Сзади, из-за спины Паука, на меня смотрели широко распахнутые глаза женщины. В них был ужас. А Паук нес свою ахинею и не мог остановиться. Он размахивал обрезом и вещал… крутилась кассета в диктофоне, я с заинтересованным видом кивал головой.
— Но сейчас, — сказал Паук, — когда наш товарищ, наш соратник, сидит в тюрьме, наша главная задача — освободить его. Мы, Усыновленные Дьяволом, выдвинули властям требования: немедленно освободить его, выплатить нам компенсацию в размере миллиона долларов и предоставить нам большую птицу.
— Большую птицу?
— Вертолет, тупица… геликоптер. Понял?
— О да… я понял: А куда, мистер Паук, вы намерены лететь?
— Усыновленные Дьяволом полетят на Запад!
Да, подумал я, вы там очень нужны.
Вас там ждут не дождутся.
— На Запад! В Скандинавию. Туда, где смыкается черный круг и высится эзотерический утес. И черное солнце встает из ледяной глубины океана…
— Вы очень интересно говорите. На Западе вы будете иметь большой успех.
Ты ничего не понял, червь… Ты паскудный британский червь. Пошел вон, слизняк. И передай ментам, что через тридцать минут я отрежу бабенке голову… Да, сам оставайся с ментами.
Еще можешь понадобиться. Теперь — иди.
***
Я одевался на лестнице. И видел глаза женщины, наполненные ужасом.
И слышал бред про эзотерический утес.
Все происходящее казалось ложью, дешевой голливудской поделкой про маньяков. Но глаза смотрели и голос звучал. Скалилась маска мертвеца…
Я оделся, набросил «натовку» на плечи и спустился вниз по пятидесяти двум ступенькам широкой старинной лестницы. Я шел вниз, но казалось — карабкаюсь вверх. Было очень тяжело… Утес, говоришь, эзотерический?
Я пересек двор, прошел тоннелем арки и вышел к автобусу.
— Ну что, Андрей? — спросил меня переговорщик.
— Худо… Паук обещает через тридцать минут отрезать заложнице голову.
И я не берусь утверждать, что он блефует. Он — псих.
— Что относительно растяжек? спросил «градовец».
— Полно. Приемную, во всяком случае, они полностью опутали: и у входа, и на окнах. Думаю, что штурм совершенно неуместен.
— Оружие?
— Я видел револьвер, ТТ и обрез двустволки. Но главную опасность представляют они сами по себе. Вот! — Я положил на столик диктофон, перемотал и включил воспроизведение.
"Мы, темные братья Мрака, выковали наши мечи на могильных холмах…
Мы разожгли черное пламя ненависти и космического ужаса. Мы — воины Сатаны, пожиратели трупов…"
— Что это за бред? спросил кто-то.
— Это заявление для прессы, — ответил я.
Переговорщик покачал головой:
— Они деградируют на глазах. Начинали-то ведь по-другому, разумно и, я бы сказал, обдуманно.
— Вошли в образ, — заметил один из чиновников.
— Да нет, он совершенно искренен и сам верит в то, что говорит, — ответил переговорщик. — Он очень опасен.
Вдали показался блеск «мигалок», и спустя минуту к «пазику» подъехал темносиний «Вольво-850». Следом катил бронированный инкассаторский автомобиль.
«Вольвуха», видимо, принадлежала какому-то уж очень большому начальнику…
Я решил так по виду наших чиновников, по выражению их лип, и — грешный человек — я подумал, что нет в природе гармонии, нет. Мы только считаем, что все продумано, гармонично и в высшей степени совершенно… Это, однако же, не так.
Ежели бы природа стремилась к совершенству, у чиновников обязательно были бы хвосты! Возможно, лохматые, собачьи, или лысые, как у крысы… не важно. Но обязательно были бы! Потому что хвостом гораздо проще демонстрировать свой административный восторг при вице чиновника рангом выше себя. А поджимая хвост, хорошо показывать, что ты признаешь отдельные недостатки… При выходе на пенсию (я бы даже сказал: на заслуженный отдых) или в качестве наказания хвост можно купировать.
Но нет хвостов, нет! Природа несовершенна, говорю я скорбно.
— Вице! — прошелестел шепоток среди наших чиновников. — Вице-губернатор… Александр Петрович.
Вице— губернатор поднялся в салон автобуса, поздоровался, присел у столика.
Валерий Вячеславович взялся доложить ситуацию. Сделал он это, надо сказать, умело и естественно, демонстрируя высокий класс чиновничьего высшего пилотажа.
Ежели не знать реального расклада сил, то получалось так, что именно Валерий Вячеславович здесь, на месте, руководит всей операцией и именно под его мудрым руководством удалось провести разведку с проникновением в помещение… Вот так!
Вице— губернатор, однако, технологией чиновничьих раскладов (и докладов) тоже владел. После того как Валерий Вячеславович закончил, он задал вопрос Костину:
— Кто ходил в клинику?
Костин указал на меня.
— Доложите, — сказал «вице», глядя мимо меня.
Я доложил.
— Черт знает что, — раздраженно сказал вице. — Неужели нельзя было найти настоящего журналиста?
— Я тоже не игрушечный, — ответил я.
Костин посмотрел на меня, как бы показывая глазами: не заводись, плюнь, — и быстро сказал:
— Андрей Викторович — журналист.
Директор известного Агентства «Золотая пуля», автор нескольких книг.
— А-а… тот самый, — сказал «вице».
И чиновники потупились: да, дескать, тот самый… вот с кем общаться приходиться. А что поделаешь? Но мы не виноваты — это чекисты его притащили. — А почему именно вы ходили к террористам? — спросил «вице».
— Так сложились обстоятельства, Александр Петрович.
— Обстоятельства создаются людьми, — ответил он. — Их действиями или бездействием. Впрочем, сейчас меня интересует совершенно конкретный вопрос: ваше личное впечатление от общения с негодяями… Возможно, даже хорошо, что в клинику ходили именно вы — литератор. Тут очень важен некий внутренний настрой… умение не столько анализировать, сколько чувствовать. Верно?
Я пожал плечами: возможно. Высказался в том духе, что ребятки вконец отмороженные… «Прирожденные убийцы». Тут и чувствовать особенно нечего.
И в самое ближайшее время мы можем получить голову одной из заложниц.
— Звоните, — раздраженно буркнул «вице». — Деньги я привез.
Переговорщик набрал номер. В автобусе стало очень тихо, и только из динамика лились гудки… один, другой, третий.
— Да, — отозвался Паук.
— Мы привезли деньги. Слышишь меня, Паук?
— Всю… сумму? Миллион баксов?
Переговорщик посмотрел на вице-губернатора. Тот показал глазами: да, всю сумму.
— Да, Паук, всю сумму, один миллион долларов. Как видишь, мы держим слово.
— Пока я ничего не вижу: ни денег, ни вертолета, ни своего темного брата.
— Деньги мы можем доставить тебе прямо сейчас.
— Я перезвоню через пять минут, — ответил Паук и отключился.
Стало тихо. Я спустился на нижнюю ступеньку, закурил. Рядом стоял бронированный уродливый инкассаторский автомобиль. В его стальном чреве лежал миллион долларов. Цифра, был убежден я, не случайна — именно миллион ребятишки хотели получить за уран. Не вышло… теперь они вновь пытаются овладеть столь желанным миллионом. Интересно, зачем Усыновленным Дьяволом деньги? Зачем презренные бумажки темным братьям, владеющим эзотерическими знаниями?
Скорее всего — на нар коту… Сколько доз героина можно купить на Западе за миллион? Черт его знает. Ясно одно — много. Вот и вся эзотерика.
Зазвонил телефон, и я вернулся в салон.
— Паук говорит, — возвестил динамик.
— Слушаю тебя, Паук.
— Несите деньги… Английский слизняк еще не ушел?
— Журналист? — переспросил переговорщик.
— Британский буржуазный писака, кусок дерьма… не ушел?
— Нет, — ответил переговорщик. — Он здесь.
— Вот он и принесет бабки.
— Видишь ли, Паук… деньги должен передать официальный представитель Центробанка России. Такова процедура.
— Ты, урод, будешь ставить мне условия? — спросил Паук зловеще.
— Разумеется, нет, — ответил переговорщик, — всегда можно найти компромисс, верно, Паук? Мы готовы передать деньги любым способом, но и вы должны продемонстрировать волю к диалогу, отпустив женщин.
— Бабки! Вертолет! Освобождение нашего брата! Потом — разговор о заложниках. Понял?
— Я должен поговорить с английским журналистом… возможно, он не захочет…
— А его, слизняка, никто и не спрашивает! — заревел Паук. — Если через десять минут этот урод не принесет нам наш миллион — я режу голову бабенке. Все!
Пошли гудки отбоя.
— Вот результат вашего либерализма и мягкотелости, — веско сказал переговорщику Валерий Вячеславович, украдкой поглядывая на вице-губернатора. — Теперь не вы, а они навязывают вам решения.
— Почему «теперь»? — пожал плечами переговорщик. — С самого начала террорист всегда находится в выигрышных условиях, у него в руках козыри — жизнь заложников.
— Если, — продолжал настаивать Валерий Вячеславович, — сразу жестко и бескомпромиссно дать понять преступникам, что ни о каких переговорах не может быть и речи, то они сами сдадутся… дабы не отягощать свою участь.
