холодным, не так ли, принцесса? – Йети болотный! Не могу осуждать ее за резкость, отыграться хочет, больно сделать, как сделали ей, честная реакция, прекрасно ее понимаю. Но… Только сейчас осознал: я не уверен, что готов поставить точку в наших отношениях с Рыжиком, несмотря на интрижку с моим лучшим другом. Сам еще не разобрался до конца, не понимаю, чего хочу. Блондинка словно в глазах моих каждую эмоцию считывает, усмехается, закидывая голову назад. – Это хотели услышать? Я мылась долго, Семен зашел проверить, все ли нормально, в это же время появился наблюдатель. Я его огнетушителем пару раз огрела по голове, Сема ударов двадцать ножевых нанес. Мы думали, он мертв, даже пульс проверили, его не было. А потом он встал, сказал, чтобы мы бежали. Мы спрятались в палате на втором этаже, нам повезло, что на третьем этаже что-то упало и он решил, что мы там. А в футболке Семена я потому, что не успела забрать одежду. Или ты бы предпочла, чтобы я с голой задницей перед ним ходила? – делает паузу, расставляя акценты. – Сразу мы выйти не могли, он мог следить или устроить западню, решили дождаться утра. На этом все, мы даже не разговаривали, можешь расслабиться, принцесса. Рогами обмениваются только олени.
Прикрыла, упуская парочку моментов, она не обещала мне, что сохранит секрет, да и я сам не просил. Ненавижу тайны, но сейчас я благодарен ей, как никогда! Даже если Лада сделала это, чтобы я не выдал ее секрет, все равно. Эта молоденькая, чересчур смелая и мудрая девочка с мокрыми, взъерошенными волосами дала мне время, чтобы понять, чего я сам хочу, оставила последний ход за мной, не подарив повод Ритке переложить на меня вину.
Рыжик промолчала; нечего ответить, но по взгляду вижу – выдохнула. Мои слова бы так убедительно не прозвучали. Ладе она верит, конкретно в этом случае, они давно соперничают, если бы у нее самой был такой козырь в рукаве, блондинку бы она щадить не стала. Крылатая фраза «по себе людей не судят» сейчас сработала в точности наоборот.
– Раз, два – злой кот найдет тебя, три, четыре – бегите, мышки, врассыпную, пять, шесть – не стой на месте, может съесть… – произношу знакомые слова, вовремя переводя тему, чтобы вопросов больше ни у кого не осталось. – Помните? Мы в детстве играли.
– Семь, восемь – заглянет в норку он без спросу, девять, десять – шаги за стенкой, тише, мыши, одиннадцать, двенадцать – когтистой лапы слышен след, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать – бежать отсюда смысла нет, – заканчивает Богдан. – Считалочка из игры «кошки-мышки», нам лет по десять было, в лагере вожатый придурок был, мы с отрядом так от него прятались, когда он нас искал. Это наша считалочка, мы ее сами придумали, какое отношение это имеет к происходящему?
– Перед тем как наблюдатель велел нам бежать, он начал считать. Слова мне сразу показались знакомыми, только я не мог вспомнить, где их слышал, – пожимаю плечами. – Что это может значить?
– То, что он психопат чокнутый, – мотает головой друг. – Меня больше другой вопрос волнует. Лада сказала, что ты нанес ему двадцать ножевых, и после этого он встал и погнался за вами? Хотите сказать, что он бессмертный?
– Крови действительно было очень много, не меньше трех литров. Человек не мог выжить с такими ранениями, такая кровопотеря считается летальной, – подтверждает Киша.
– Как и падение с третьего этажа, и три пулевых. Я не уверен, сколько нанес ударов, честно признаться, даже не помню. Бил, пока Лада не остановила. Ребята, я не знаю, как это возможно, но это так, объяснения у меня нет, – вздыхаю. – Есть еще кое-что, лучше, если вы сами это увидите.
Все согласны, кивают. У нас всего два варианта, либо сидеть и ждать смерти, либо попытаться что-то сделать. Сдаваться нельзя.
На второй этаж мы поднимаемся, вооружившись всем, что попалось под руку. Палата, в которую вчера случайно забежали, располагается в стратегически выгодном положении: лестница близко, полный обзор правого крыла, частичный – левого, туалет рядом. Многое встает на свои места. Открываю ребятам дверь, указывая на тумбочку. Пока мы ждали рассвета, успели несколько раз перечитать то, что здесь нацарапано. В двух словах не пересказать, пусть лучше сами увидят.
– Что это? – спрашивает Маринка, наклоняясь к тумбочке. – Здесь написано: «Игра, 10 дней. 6 игроков…», – какой почерк корявый, ничего не понятно!
– Не бузи, сама не лучше пишешь, – улыбается Богдан, присаживаясь рядом. – «Правила простые: выбрался – выжил, значит, победил; нет – ОН всех убьет. Связи нет. Решетки на окнах заварены, не тратьте время. Пожарная лестница сломана – ОПАСНО!!! Не пытайтесь по ней спуститься – это смерть. Перед тем как что-то делать, проверьте снаряжение, оно может быть испорчено. ОН – кот, вы – мыши, мыши в безопасности только в своей норе. Не выходите из места укрытия без необходимости – это «домик», в котором вы в безопасности! Здесь есть мальчик – Паша, он помогает нам, вы можете верить ему. Если у вас получится выбраться, заберите его с собой, он – такая же жертва, как и мы». Дальше почерк меняется, писал точно другой человек. «День десятый: я остался один. Все мои друзья мертвы. Мы пытались найти выход, но его нет. Мы пытались убить – бесполезно, ЕГО не берет ни огонь, ни нож, ни пули. Я не знаю, кто он такой, ОН знает о нас все, опережает на несколько ходов. Я слишком поздно понял, что близкий человек мог оказаться предателем. Он завел нас сюда, руководил сценарием. Мне пришлось сделать это… Больше мне незачем жить. Паша говорил, что мы не первая группа, значит, будут другие. Это послание вам, моя подруга просила записать все, пока была жива. Хотела, чтобы у вас был шанс. Но… Я не знаю, что вам посоветовать, глупо слушать того, кто уже потерял все. От себя могу сказать одно, если бы я мог вернуть потраченное время, то провел бы его с лучшими друзьями, а не тратил на поиски выхода, которого нет. Они были моей семьей, и я бы отдал все, чтобы вновь их увидеть. Сегодня последний день – я готов к смерти, жду с нетерпением. Надеюсь, вам повезет больше. Удачи, к сожалению, она вам понадобится». Кажется, здесь еще были имена, но их кто-то стер.
– Значит, нас тоже это ждет? – испуганно спрашивает Рита. – А что, если среди нас тоже есть предатель?
Все уставились на Ладу, самая очевидная подозреваемая.
– Да вы издеваетесь! – не удивляясь, закатывает глаза
