ранее введенным в дело Скоблиным, обратилось ко мне. Когда я узнал обо всем выполненном, я тотчас же ответил, что допускаю только один путь для дальнейших шагов – это передачу дальнейших переговоров РОВСу. Так и порешили, и просили меня взять на себя переговоры с ЕКМ. К слову должен сказать, что возможно, что со стороны Скоблина было желание провести дело помимо ЕКМ, с которым у него произошел моральный разрыв. Кроме того, он видимо и без основания опасался, что у ЕКМ этот вопрос не встретит должного интереса.
К моему удивлению, ЕКМ безо всяких колебаний немедленно же выразил согласие на принятие на себя дела в его целом и также без колебаний предложил мне проехать в Саламанку. Через два дня выехал в Рим вместе с тем лицом, который начал там переговоры. От ЕКМ я получил деньги на дорогу, а мой спутник поехал конечно на свои средства. Заручившись в Риме необходимыми документами, мы вылетели на гидроплане в Кадикс.
Интересно отметить то, что я увидел по пути. Летели мы высоко. После часовой остановки на острове Майорке, пролетая на Мелиллу я хорошо видел суда белых испанцев видимо выполняющих блокаду. Стояли они, как мне показалось, в таком расстоянии, чтобы не пропустить мимо себя те пароходы, которые могли бы доставлять красным снабжение. В порту Майорки стояла эскадра из нескольких судов. Что происходит на самой Майорке мне видеть не удалось, так как пролетая ее на большой высоте нельзя было разглядеть без бинокля ту подготовку к десанту, о которой говорят иногда газеты левого направления.
Пролетали мы и Минорку, занятую красными. Там в портах полнейшая пустота. Вероятно ты знаешь, что из Бал<еарских> островов испанцами была вооружена довольно современной артиллерией именно Минорка, чем объясняется, что она до сих пор не занята белыми. Однако будучи довольно сильной для обороны она лишена бывшими боевыми действиями на море каких-либо активных возможностей.
Интересно было пролетать Гибралтар. Его порт был в то время почти пуст, так как Английская Средиземная эскадра была на маневрах в Атлантическом океане. В Гибралтаре стоял один только броненосец.
Опустились мы в Кадиксе около 4 часов вечера и после выполнения таможенных формальностей отправились по жел. дороге далее. В Севилью прибыли в 11 часов вечера и, переночевав в гостинице, в 7 часов утра следующего дня выехали на Саламанку. Этот путь занял целые сутки. Этот путь довольно загружен военными перевозками и, кроме того, не представляя в нормальное время значительной магистрали, он не приспособлен к значительным перевозкам.
Уже после спуска в Кадиксе мы сразу почувствовали себя в военном тылу. Масса народу ходит в военном и полувоенном платье. Особенно характерно то, что штатских шляп почти не видно. Большинство, даже при штатском платье, носит или красный берет карлистов (иначе рекэте), или же черную шапочку фалангистов (полит<ическая> партия Примо де Ривера).
По дороге мы познакомились с очень милыми рекэтистами, которые много нам рассказали об условиях борьбы, о той помощи, которая оказывается немцами и итальянцами, о бытовых условиях и о значении каждой политической группировки. Естественно, что они особенно хвалили рекетистов, которые выставили около 80 000 бойцов и совершенно отказались от участия в гражданском управлении, считая, что сейчас все дело в уничтожении красных. Фалангисты же охотно участвуют и в тыловой службе, и в административной роли, но конечно большая часть их на фронте. Они выставили не менее 160 000.
Регулярная армия сейчас в периоде реформирования и пополнения.
Хоть именно она и совершила переворот, но к началу даже борьбы не представляла большой численности, так как значительная ее часть, оказавшаяся в районе красных, была, естественно, уничтожена, другая же часть понесла большие потери, причем конечно часть нижних чинов разбежалась. Артиллерия же сохранилась благодаря энергичным мерам. Сейчас была проведена мобилизация нескольких возрастов и регулярная армия пополнена. Иностранного легиона около 10 бандер, со своей артиллерией. Прибыли в значительном составе и туземные части марокканцев. Число их все увеличивается. Со слов многих, они дерутся очень храбро, но конечно мало обучены.
Довольствие войск очень обильно. Снабжение налажено прекрасно. Автотранспорт применяется почти всюду. Видимо, недостатка в грузовиках нет. В ближайшем тылу повсюду двигаются машины, одна за другой. Переброски войск совершаются грузовиками, частью исключительно предназначенными для этой службы. Очень много грузовиков прибыли уже во время войны, доставленные итальянцами.
Авиация имеет уже решительный перевес перед красными, несмотря на интенсивную доставку авионов и летчиков из Сов. России. Немало авионов на красной стороне доставлено французами. Мне говорили, что из трех Девуатинов, присланных П. Котом, один уже снижен и отправлен в Германию для изучения. Девуатины – это последний тип авиона, снабженного пушкой и развивающего громадную скорость. Прибывши в Париж я убедился, что эти данные вполне правдоподобны, так как уже в Палате по этому вопросу был сделан запрос правительству. Франц. авиация еще не успела получить ни одного Девуатина, а он уже находится в Германии.
В Нац. армии своя авиация не имеет хороших аппаратов, да кроме того их осталось немного. Италия в этом отношении пришла на помощь и снабдила Франко большим количеством аппаратов со своими летчиками. Снабдила их хорошо и Германия. Авиаимущество все прибывает.
Говорили мне рекетисты, что они сами встречались в боях и с Итальянскими, и Немецкими частями. Сколько их, сказать не могу, но видимо, что они фактически существуют.
Получивши по пути интересную информацию, мы прибыли в Саламанку. Это – Екатеринодар. Только с более благоразумно организованными тылом. Все военные и гражданские управления Франко помещаются в одном сравнительно небольшом здании. Там же живет и сам Франко. Из этого видно, как невелик состав управлений. Генералов в Армии шесть-семь и обчелся. Правительство состоит, под руководством брата Франко, из незначительного состава служб. В Саламанке же находятся два Посольства – Германское и Итальянское. Занимают они по несколько комнат в Гостинице. Словом, Саламанка – Екатеринодар, но без того бесконечного количества тыловых учреждений и неизвестно что делавшего офицерства, которое наполняло в наше время нашу белую столицу.
В Саламанке начал я переговоры. Пришлось их вести с бывшим военным агентом в Париже Полк<овником> Ба<р>росо, которому было специально поручено Ген<ералом> Франко сговориться со мной, переговоры длились 8 дней. Нужно было весь вопрос подвергнуть изучению и запросить Герм. и Итал. посольства. Дала заключение и служба Ин. Дел, которая сначала опасалась, что наличие русских белых может вызвать реакцию со стороны красных, которые начнут более интенсивную помощь Валенсии. Одно время уже казалось, что Главная Квартира ассигнует и необходимые средства на организацию отправки и оплату проезда наших добровольцев. Но в последний день служба финансов оказала давление, и в этом нам
