– И сегодня утром ты подумала, что встанешь с кровати и спустишься вниз к завтраку, - сказала она. – Какое безрассудство.
- Да уж! – Клара чувствовала себя глупо. – Хотя я была не такой уж и дурой, Гарриет. Я была бы счастлива просто постоять хотя бы несколько секунд.
- Разве не ты только что говорила, что мистер Салливан сказал тебе, что это будет долгий и тяжелый процесс? – спросила Гарриет.
- Да, - сказала Клара со вздохом. – Я всегда была терпелива, Гарриет. Люди постоянно твердят мне, с каким терпением я переношу все несчастья. Но я не уверена, что мне хватит этого самого терпения теперь. Я хочу ходить уже сейчас. Я хотела бегать еще вчера. И танцевать еще раньше. Я просто не думаю, что смогу. Как я могу начать надеяться теперь, когда я научилась быть такой терпеливой, когда мои надежды могут не оправдаться? Лучше вообще не надеяться.
- Но ты делаешь именно это, - возразила Гарриет. – И я знаю тебя достаточно хорошо, Клара, чтобы понять, что ты не сможешь закрыть глаза на такую возможность.
Клара снова вздохнула. Конечно же, подруга была права. Прошлой ночью она лежала в кровати и пыталась пошевелить пальцами ног. Она могла ощущать их. Она даже чувствовала, как они двигаются, хотя сомневалась, что это их движение заметно глазу. Они были такими слабыми, и находились так далеко от головы, что, отчаянное сообщение, которое она пыталась донести до них, казалось, не доходило до них. Разочарование? О, да, она рыдала от разочарования всю прошлую ночь. Если пальцы на ее ногах не желают ее слушаться, как она собирается управиться со своими ногами?
- Что же делать, Гарриет? – спросила она. – Знать, что это возможно - это одно. Знать, как это сделать – это совсем другое. Если я не могу просто встать и пойти, что же мне делать?
Гарриет села, положив руки на колени, и задумалась.
– Упражнения, - сказала она через какое-то время. – Нам нужно придумать упражнения для каждой части твоих ног и ступней, чтобы они стали сильнее и смогли двигаться. Думаю, мы начнем с твоих пальцев. Потом перейдем к ступням, а за ними к коленям.
- Звучит так, словно это будет очень, очень долгий процесс, - сказала Клара. – Пальцы – к тому времени, как мне будет тридцать, ступни – к сорока годам, колени к пятидесяти, в шестьдесят я встану, а к семидесяти пойду. Станцую на свой восьмидесятый день рождения.
Она невесело рассмеялась, пока к ней не присоединилась Гарриет. Неожиданно они обе затряслись от смеха.
- По крайней мере, - сказала Гарриет, - мы видим в этом и смешное.
- О, Господи, - сказала Клара, вытирая слезы платком, - а в этом есть что-то смешное, Гарриет? Предлагаешь начать с пальцев сейчас? По два часа в день? Вместо вышивания?
Они обе снова рассмеялись, когда послышался стук в дверь, и вошел Фредерик. Клара тотчас же успокоилась. Похоже, ее реакция на его слова вчера днем послужила причиной ссоры. Он ушел с лордом Арчибальдом после чая и не вернулся к обеду, хотя она ждала его не меньше получаса. Его не было и всю ночь. Она лежала без сна, пока почти на рассвете, не услышала то ли его шаги, то ли щелчок двери его спальни. Она не спала, потому что хотела его, представляя себе все те места, где он мог быть, и презирая себя за ревность. Она никогда не думала, что он будет любящим или верным мужем. Она пыталась представить себе, как выглядит женщина, которой он сейчас оказывает свое внимание. Думая, была ли она случайной встречной, или постоянной любовницей. Возможно, где-то в городе у него были дом, женщина и даже семья.
- Вы обе кажетесь очень веселыми, - сказал он, поклонившись. – Как насчет того, чтобы посмотреть сегодня Вестминстерское Аббатство или, может, Собор Святого Павла?
Если он и вернулся после разгульной ночи, подумала Клара, это было не заметно. Как обычно, он был одет с безупречным вкусом и казался почти неприлично красивым. Она будет принимать их отношения такими, какие они есть, решила она, как и собиралась. Когда его не будет рядом, она будет жить своей жизнью и наслаждаться ею. И, может быть, она даже научится ходить.
- Это было бы чудесно, Фредди, - сказала она, посылая ему улыбку.
- Я останусь здесь, - сказала Гарриет. – Мне и тут будет весело.
- Не думаю, что лорду Арчибальду Уинни понравится день в обществе меня и моей жены, - заметил Фредерик. – Вы должны поехать и составить ему компанию, мисс Поуп, если вы не против.
Гарриет залилась яркой краской, с интересом и беспокойством заметила Клара. Ей не хотелось, чтобы ее подруге сделали больно. Хотя она и была леди, Гарриет выросла в разорившейся и не слишком влиятельной семье. И она могла предложить лишь красоту, добродушие и практичность наследнику герцогского титула. Особенно столь опытному и искушенному, каким казался лорд Арчибальд Уинни.
- Тогда хорошо, сэр, - тихо сказала Гарриет. – Благодарю.
Им нужно было позавтракать и ехать. Ярко светило солнце, увидела Клара, глянув в окно. День был замечательный, хотя, наверняка, холодный. Ей нравился свежий осенний воздух, хотя раньше ей никогда не разрешалось гулять в такую погоду. Она надеялась, что в Вестминстерское Аббатство они поедут в открытом экипаже.
- Я волнуюсь как маленькая, - сказала она Гарриет, когда Фредерик вышел из комнаты. – Разве это не глупо?
- Я бы скакала от радости, если бы это не было неприлично, - призналась Гарриет.
- Потанцуем? – спросила Клара. И обе снова расхохотались.
Словно парочка детишек, подумала Клара, в нетерпении ждущих угощения, у которых перед глазами повесили сливу.
Глава 11
Вестминстерское аббатство и мороженое у Гюнтера первым утром. Собор святого Павла на следующий день, Тауэр на третий, посещение музея мадам Тюссо и различных галерей, несколько выездов в Гайд-парк, хотя сейчас там было не столь интересно как весной. В Лондоне, казалось, всегда есть куда пойти. Иногда они отправлялись одни. Иногда их сопровождала Гарриет. Иногда присоединялся лорд Арчибальд.
Его жена и мисс Поуп наслаждались всем этим с искренним восхищением, и Фредерик обнаружил, что совершенно не хочет, чтобы они уезжали. Больше того, он тоже наслаждался прогулками, впервые взглянув на Лондон другими глазами.
Он всегда, даже в прохладную погоду, нанимал для прогулки ландо вместо закрытого экипажа, если, конечно, не было дождя. Он не знал, как его друзья относятся к его простому обращению. Но недовольства никто из них не выказывал. Казалось, Арчибальду даже нравилось это.
-Ты заметил, Фредди, - спросил он однажды, когда они были одни,- как розы на женских щеках пробуждают огонь в различных частях мужского тела?
Арчи говорил о мисс Поуп, конечно же. Но Фредерику нравилось видеть яркий румянец на щеках своей жены, и ее покрасневший нос, и искорки в ее глазах.
