Задыхаясь, Сабина выкрикнула:
— О, я иду… я сейчас!
Вспыхнуло пламя, когда она выгнула спину, приподнимая выступающие соски.
И тогда он безошибочно почувствовал, как скользнул в нее. Ее лоно сжимало его, словно в кулаке.
— Сабина!
Он хотел кончить внутри нее. Наконец-то. Он чувствовал дикий трепет при мысли, что изольет свое семя внутрь своей женщины, семя, которое он все-таки сможет ей дать.
— Я хочу… отметить тебя.
Как долго я хотел ее.
— Ты обернешься еще больше? — спросила она с тревогой в глазах.
— Не очень.
— Нет! Демон, не делай этого! Я буду бороться с тобой, если ты попытаешься.
— Нет? — прорычал он. Она сказала ему «нет»? Он слишком далеко зашел и едва мог слышать
ее. — Тогда возьми меня еще больше.
Давление, которое создавалось из-за мучений последних дней, должно быть выпущено.
Его демоническая сущность проявилась еще больше. Он нуждался быть в ней глубже. Выстрелить семенем как можно дальше. Он прижался лбом к прохладному изголовью кровати, успокаивая себя, чтобы продолжить движение. Заняв позицию, его бедра неудержимо дернулись вперед, полностью заполняя ее членом.
Такая тугая… Слишком тугая? Он подумал, что она вскрикнула, забившись, когда он полностью вошел в нее. Но все, что он мог слышать, было биение его сердца в ушах. Она пыталась оттолкнуть его? Кричала, чтобы он остановился?
Девственница.
Мысли исчезли, когда внутри его члена стало нарастать давление. Она вцепилась ногтями ему в плечи — и ему это нравилось.
Он издал звериный рык, когда его член впервые выстрелил.
Тепло. Сила.
— О, боги, Сабина! — Его глаза закатились, когда он впервые почувствовал, как горячие струи выплеснулись в нее.
Он бессмысленно толкался, освобождаясь, пока боль, наконец, не отступила.
Когда он открыл глаза, ее голова с силой ударила его в нос. Хрясь!
— Что за черт?
— Я что, ждала пятьсот лет этого?!
Когда она попыталась вылезти из-под него, ее иллюзия маски дрогнула, на секунду открыв истинное выражение лица.
Из ее глаз лились слезы.
Делая глубокие вздохи для контроля, он произнес:
— Ты была… девственницей?
Черт возьми, он же предупредил ее о перевоплощении в демона, потому что знал, что это принесло бы боль даже опытной женщине, — но это…
— Я никогда не хотел причинить тебе боль, Сабина. Почему ты позволила считать себя опытной женщиной, если была чиста?
Что бы он ни сказал, все было не то.
— Я опытная. И я не чистая!
Она стала невидимой, и он почувствовал резкий удар в лицо. Он причинил ей боль, и его жестокая чародейка хотела вернуть ему эту боль.
Как только она ушла, он в смущении уставился на свой все еще вздрагивающий полутвердый член, замаранный в ее крови и его семени. Бесспорное доказательство ее боли и его удовольствия — такого, которого он никогда в жизни не ожидал испытать.
Но ощущение вины за то, что он причинил ей боль, не отступало.
Так же, как и за то, что клятва, которую он ей дал, была клятвой мести.
Глава 19
— Так хорошо? — спросила Ланте, как только увидела Сабину, сидящую в купальном халате на краю кровати, опустив голову на руки. Хотя в камине горел огонь, она дрожала.
— И почему я ждала чего-то другого? Он был ужасен. Если бы мне пришлось решать прямо сейчас, я сказала бы, что никогда не хочу делать это снова.
— Это только потому, что он крупный демон, и это был ваш первый раз.
— Возможно, демоны и чародеи действительно не должны быть вместе. Может, их вид слишком силен для нас.
— Он, наверное, просто потерял самообладание во время своего первого заявления требования на тебя. Я хочу сказать, вы создали серьезную пару и…
— Он кончил, сильно задыхаясь Ланте, он хотел отметить меня своими огромными клыками. —
И когда она сказала ему «нет», он со всей силы резко вошел в ее тело. Она содрогнулась. — Ты бы видела, как он смотрел. Он действительно демон!
— Не могу поверить, что у тебя был плохой секс, и теперь у меня не будет его вовсе. В течение еще трехсот шестидесяти четырех дней. Это научит меня в следующий раз не заключать с тобой пари.
Сабина не улыбнулась. Со вздохом Ланте опустилась рядом с ней и обняла ее.
— Послушай, я думаю, может быть, нам так часто причиняли боль, что сейчас, когда кто-то делает это случайно, мы не склонны видеть этого.
— И ты действительно в это веришь?
— Да. Я думаю… я думаю, что не каждый стремится вывести нас из строя или использовать.
Когда Сабина насмешливо фыркнула, не поднимая головы, Ланте добавила:
— Конечно, каждое существо, с которым мы вступали в контакт за прошедшие пятьсот лет, в обязательном порядке пыталось нас обмануть. Но я все же сомневаюсь. Возможно, демон действительно благородный парень. Что, если он — один на миллион? Что, если он забрал бы всю боль, если бы мог?
Сабина взглянула на нее снизу вверх:
— Один на миллион?
Если Ридстром действительно такой, то она, возможно, не была полностью права в своих последующих действиях. Он предупредил ее о том, что может потерять над собой контроль. Однако, как она могла даже предположить, что именно произойдет? Она никогда не делала этого прежде с демоном.
— Он не знал, что я была девственницей, — призналась она.
— О, Аби, нет.
Может быть, я не должна была бодать его или ударять, или…
— И я отдала приказ, чтобы его наказали. — Ее вздорный характер опять взял над ней верх. — Чтобы его искупали. Тщательно. Но, может быть, еще не слишком поздно, чтобы я успела…
Без предупреждающего стука дверь в комнату распахнулась.
Вошел Оморт.
— Оставь нас, — велел он Ланте, — немедленно.
У нее не было иного выбора, кроме как поспешно выйти, бросив на Сабину испуганный взгляд прежде, чем оставить их.
Сабина выпрямилась, опасаясь находиться рядом с ним после того, как он продемонстрировал свою силу ранее.
Он прошелся по комнате, шурша плащом:
— Твое соглашение… сломалось. — Когда он встретился с ней взглядом, его брови сошлись над переносицей. — Я опасался, что ты будешь наслаждаться этим. С ним.
— Похоже, что я наслаждалась этим?
— Сожалею, что ты должна была пройти через это. Этого больше не повторится.
Она нетерпеливо вздохнула:
— Мы не можем быть уверенны, что я беременна.
— Печать демона снята? — Когда она неуверенно кивнула, он продолжил: — Тогда другая женщина может размножаться с ним.
Как суженая Ридстрома, Сабина была единственной женщиной, которая могла вызвать его семя в первый раз. Но теперь, когда эта печать была разрушена, Ридстром мог оплодотворять и других женщин.
