мёртвыми разговаривать не умеет.
— Зато должен хорошо разбираться в живых, — вздохнула я. — Наверное, знает, у кого есть достаточно большая и тяжёлая телега, чтобы сбить не самую маленькую свинью. Сколько в вашем Стинки при жизни было килограмм. Холли говорила, что пять сотен?
— Не меньше, — с гордостью ответил мужчина.
— Ну вот. — Я развела руками. — Сами должны понимать, что это не был одинокий всадник или чей-то экипаж. Дилижанс вряд ли поедет по этой дороге. Что ему здесь делать?
— Что? — уточнил фермер, продолжая выжидательно на меня смотреть.
— Нечего, — ответила я. — Поэтому всё, что вам нужно сделать, это попросить шерифа узнать, кто ездит по этой дороге. Может, лес возят. Или камень. Я во всём этом не очень разбираюсь, но…
Мужчина внезапно вскинул голову и с подозрительностью огляделся по сторонам.
— Это вам Стинки сказал? Да? Его дух тут? Мальчик, мальчик! Ты прости меня, сам понимаешь, я по-другому не мог. А что он вам ещё говорит, мисс Лэнг? Скажите, он на меня не в обиде?
Я скрипнула зубами.
— Не в обиде, — буркнула раздражённо. — Поговорите с шерифом. Уверена, он быстро найдёт виновного. И, с вашего позволения, я пойду. У меня ещё дела в городе.
Спустившись с холма, я поняла, что не знаю, куда идти. Не знаю адреса портнихи, к которой отправила своего помощника. Конечно, можно было попросить помощи у первого встречного горожанина, и мне бы точно не отказали — слухи по этому городу, это я уже успела усвоить, разносятся со скоростью пожара в степи. И вряд ли в окрестностях остался хотя бы один человек, не знающий моего имени.
Поправочка. Моего нового имени.
С минуту постояв на перекрёстке, я рассудила, что портниха — единственная портниха Литлвиладжа — женщина опытная и ни за что не станет портить себе репутацию. А посему, даже если Джейми включит фантазию и попытается заказать классический костюм таким, каким видит его сам, всё равно получит на выходе то, что нужно мне.
К тому же очень сильно хотелось хоть одним глазком подсмотреть, как местные кумушки станут обшивать «сиротинушку» Такера.
И развернувшись на сто восемьдесят градусов, я направилась домой. Настроение резко подпрыгнуло вверх, я даже про неловкую ситуацию с Уильямсонами забыла. И, забегая вперёд, скажу, что напрасно. Эта история в будущем ещё не раз напомнит о себе.
Однако тогда я об этом ещё не знала, и, улыбаясь каждому встречному прохожему и здороваясь с каждым встречным — попутно подтверждая всем интересующимся, что Марк Такер действительно так хорош, как рассказывают, — я незаметно для себя очень кстати вышла не к кладбищу, а к городскому рынку.
Список необходимых продуктов, который мы составили вместе с Джейми, остался у моего помощника, поэтому я набрала всего понемножку: сочной, головокружительно пахнущей клубники, крупной черники, по пучку укропа, петрушки и зелёного лука, два огромных персика, дюжину яиц, стакан зелёного горошка для Кокота, пять розовых мясистых помидоров, каждый с мой кулак размером, малюсеньких пупырчатых огурчиков, жёлтого сыру, кривоватый шар прессованного творога и плетёную корзинку с крышкой, чтобы донести всё это до дома. И даже сумела вынести её самостоятельно с рынка, но почти сразу была настигнута двумя молодыми мужчинами.
— Мисс Лэнг, — решительно сказал тот, что был повыше, и отчаянно покраснел. — Мы не можем отпустить вас одну. Мы вас проводим.
— И тяжести вам нечего носить, — продолжил тот, что был пошире в плечах, не уступая своему товарищу в яркости красных пятен на щеках. — Позвольте корзиночку…
У обоих при этом было такое выражение лиц, что я сразу поняла всю тщетность возможного спора, и молча согласилась.
До самого дома ни один из них более не произнёс ни слова, но их присутствие, как это ни странно, не угнетало. Наоборот, в том, что парни шли рядом со мной, был один огромный плюс — больше никто из женщин Литлвиладжа не подошёл ко мне с вопросом о Марке Такере.
Что же касается самого Марка Такера… Если в двух словах: омлет был отомщён. А если подробнее, то начну с того, что вся улица перед лавкой гудела от женских голосов и пестрела разнообразием тканей.
Женщины Литлвиладжа не подкачали — подошли к проблеме с фантазией и огоньком. Ни один алхимик сегодня точно не уйдёт раздетым. И пусть только после этого попробует сверкать своими кубиками!
Не то чтобы я на них пялилась. Не больше двух или трёх раз. Но всё же…
Поблагодарив своих безмолвных носильщиков, я по краю говорливой толпы прокралась к своей калиточке и незаметно проскользнула во двор.
— Куо! — тут же то ли поприветствовал, то ли обругал меня Кокот. Надеюсь, что всё же поприветствовал.
Я отсыпала ему горсть гороху, и петух с радостью принял угощение. И я скрестила пальцы на удачу. Может быть, если Кокот будет достаточно счастлив, мне удастся поспать хотя бы этой ночью.
— Куо-ко! — ответил на мои мысли петух. Я пожала плечами и вошла в дом.
Рафочка трепетала лепестками на подоконнике и пока не воняла. Лили уже ушла, а вот со стороны алхимика, из лавки, доносились приглушённые голоса.
Осторожно ступая и радуясь тому, что пол в кухне каменный, а не деревянный, я пересекла кухонную часть, оставила за спиной алхимическую лабораторию и прислонилась ухом к двери, ведущей в торговую лавку.
— Дамы, уверяю вас, тут какая-то ошибка! — долетел до меня голос Такера. — Чья-то шутка. Розыгрыш. Поверьте, я не испытываю финансовых затруднений, да и одежды у меня тоже достаточно.
— Скромность украшает молодых людей лучше золота и драгоценных камней, — патетично отозвался женский голос. — Но это лишнее, милый мальчик. Мы в Литлвиладже все, как одна большая семья. Какие могут быть условности среди своих? Не стесняйтесь, снимайте вашу рубашку, чтобы мы могли снять мерки.
— А на брюки замеры разве не сегодня будем делать?
— Дамы! — просипел Такер, и я зажала рот рукой, чтобы громко не хихикать.
— Дамы, — откашлявшись, повторил алхимик. — Я не возьму от вас ни рубашек, ни брюк, ни даже галстуков…
— Ох, про галстуки-то мы и позабыли!
— Поэтому найдите для своей благотворительности
