Всё равно восстановишься. А вот мои деньги, поставленные на тебя, нет. Я видел, как ты одного ублюдка убил, так что… не подведи меня.
— Знаешь, — поднялся я на ноги и посмотрел ему чётко в глаза. — После таких слов и проиграть хочется, лишь бы позлить такую охреневшую в край жирную задницу, которая попутала берега.
— Может кто ему врезать? — повернулся он к остальным, а их было всего пятеро, вместе с ним и бронированным. — А то этот мудень маленько не понимает, что он несёт.
— Уверены? — усмехнулся я, поднимая уже изменившуюся левую руку. — Я бы, на вашем месте, подумал, а ты вы стоите так близко… а тот хрен за вашими спинами, смогу прикрыться вашими трупами… а потом подберусь к нему и уничтожу его. Сто процентов, со спины слабое место есть.
Взгляд резко изменился, они все разом переглянулись, один даже повернул голову в сторону танка на ножках, а тот дёрнул плечами. Значит, угадал. Система тут же это подметила, и вместо множества знаков вопросов в справке появился первый минус этой брони — уязвимая тыловая часть.
Но я больше не стал наглеть, сделал глубокий вдох, снова вернул свою руку в прежнее состояние, расслабился и прикрыл глаза. Всё равно от них толку сейчас не будет. И я оказался прав. Мгновением позже на голове снова мешок их непроницаемой ткани, а меня повели в сторону арены.
Лязг металла от «обуви» этого металлического хрена немного нервировал. Ну и ещё звуки работы приводов, или что там у него установлено. Он был слишком громким. Лёгкая цель, если он не видит меня, не атакует. Лоб в лоб на такого переть сложно, а вот маневрировать, ударить сбоку или в тыл… да-а-а-а. Именно так этого ублюдка и убью, если встречу в будущем. Только… коридоры. Это его преимущество. Значит, нужно будет подумать над броней.
До арены мы дошли достаточно быстро. Явно им не терпелось посмотреть на бой. Только с чего? С камер? Так они основной смак не увидят, не прочувствуют всего того, что будет на арене. А, может, оно и к лучшему. К камерам я привык, мне они уже не кажутся чем-то лишним. А вот толпа зрителей бы точно напрягала. Причём беззащитных… слабых… так и тянуло бы накинуться на них и уничтожить. Так что… скорее всего, их не будет чисто из соображений безопасности. Их безопасности. На мою тут всем плевать, это было понятно по пробуждению как минимум, как максимум по недавним… «испытаниям».
Когда меня втолкнули на арену и сняли мешок, кроме меня и уходящего отряда сопровождения, никого более на арене не было. Я прождал около десяти, может, пятнадцати минут, даже уселся возле стенки и прикрыл глаза. Что ещё тут делать? Не устраивать же ещё раз «концерт» с «танцами» вместе с только видимыми мне бойцами. Но, в конечном итоге, из динамиков послышался новый голос.
— Итак… Нулевой? — это был приятный женский голосок, видимо, они решили назначить комментатором именно женщину, но меня ни чуть это не смутило, я наоборот ещё больше разочаровался в тех, кто тут был, да и в ней самой моментально.
Понимаю, что у всех вкусы разные… но чёрт, вроде женская натура должна быть мягкой, нежной, трепетной… а то, что сейчас будет тут происходить, явно будет выходить за рамки того, что может нравится среднестатистической женщине. Но в семье не без урода, так и про слабый пол можно сказать, бывают исключения самые разные, даже аморальные, как она. Хотя я могу ошибаться, могу… но, скорее всего, прав.
— Сразу проведу тебе короткий инструктаж, — спокойно говорила она. — Сегодня от тебя ждут красочного, но достаточно скоротечного боя. Против тебя выйдут трое, они почти не тренировались, впервые сытно поели, и ради еды, пока что ради еды, готовы на многое.
Как сделать человека счастливым? Сначала окуни его в бочку с дерьмом, а потом это дерьмо с него немного смой. В данном же случае… не корми нормально людей, потом дай немного обычной еды, которая им покажется роскошью, и они будут счастливы! А за то, чтобы и дальше так питаться, они готовы убивать себе подобных. Рабский инстинкт. Бесит. Очень. Но они согласились убивать других… значит, они виновны и сами заслуживают смерти. Я никого не хочу убивать… но приходится. Я тоже заслуживаю смерти. И умру. Когда-нибудь точно. Я должен буду умереть. Такие, как я, не могут просто так существовать. Опасен для всего мира, опасен для планеты. Но я должен сначала уничтожить тех, кто все это устроил, кто это всё начал… Главного, Хендмейна, Шримфола, правительство этой планеты и… какой-то клан Грей, которым покланяются, как богам!
— Эта троица… она думает, что будут сражаться против одного человека, — усмехнулась она, причём так противно, так мерзко, с таким наслаждением, что у меня даже изменилось лицо, отвращение на нём выражалось очень явно. — Воспользуйся этим. Должно пролиться много крови, должно быть много страданий. Но у тебя будет не больше пяти минут на это. Но и не слишком спеши. Нужно, чтобы они осознали, во что вляпались, нужно, чтобы в их глазах был самый настоящий страх, отчаяние, которое будет видно всем. Вот когда это появится… тогда их смело убивай, но красиво.
В голове сейчас целыми табунами носились мысли. Она точно будет наслаждаться боем. Мне даже интересно стало, что так покалечило её психику, что она стала наслаждаться… таким. Это бесчеловечно. Это нарушает вообще все требования законов, как городских, как планетарных, так и галактических, человеческих со времен самой Земли!
Новые воспоминания? Интересно… получается… мы — дети планеты Земля. А эту планету колонизировали… почти две сотни лет назад. Но я не уверен. Когда выберусь отсюда, уточню. Наверное. Но я не уверен, что в тот момент мне это будет интересно.
— Начало через три минуты, — уже спокойно произнесла диктор, — так что поднимайся на ноги и разомнись. Руку только свою измени, когда они будут возле тебя, когда вся троица подберётся, когда ты чётко увидишь белки и зрачки их глаз.
Посидев ещё с полминуты, я всё же встал и решил размяться, как того и хотела эта… девица. Эти три минуты тянулись долго, я не хотел, чтобы они закончились, не хотел лишать кого-то жизни, причём того, кто, по сути, был вынужден стать убийцей под давлением местной… власти. Но придётся.
Двери с противоположной стороны раскрылись, я тут
