Читаем без скачивания Том 2. Куколки. Кракен пробуждается - Джон Уиндем

Теперь понятно, почему наш народ сюда не стремился. Словно с края света попадаешь прямо в ад… ни надежды, ни жизни… Но почему? Почему? Мы знаем, они были как дети, получившие вдруг мощь и силу богов… И что же, все с ума посходили? Вместо гор — кучи головешек, вместо равнин — черное стекло… А ведь прошло уже столько веков! Жутко… безнадежно. Чудовищное безумие! Страшно представить себе целый народ, сошедший с ума… Не знай мы, что вы нас там ждете, уже развернулись бы и бежали обратно…

Но тут ее прервала Петра — мы все пошатнулись, такое горе она излучала. Мы не подозревали, что она не спит и прислушивается. Конечно, она расстроилась, уловив мысль о возвращении. Я утешил ее, и та женщина вновь смогла заговорить с нами — успокоить девочку. Петра затихла.

Майкл напомнил:

— Дэвид, как насчет Рейчел?

Припомнив его волнение минувшей ночью, я объяснил Петре, что надо сделать.

Петра помолчала, прислушиваясь к Рейчел, потом покачала головой:

— Про Марка она ничего не знает и чувствует себя совсем несчастной. Еще она спрашивает про Майкла.

— Передай ей, что и с ним, и с нами всё в порядке. Еще скажи, что мы ее любим и что она не должна бояться. Пусть постарается никому не выказывать своего беспокойства.

— Она все поняла. — Петра спросила меня вслух: — Дэвид, Рейчел боится, а еще она… она плачет внутри. Ей нужен Майкл.

— Это она тебе сказала? — спросил я.

— Нет, но у нее, там за мыслями, есть еще такие мысли, и я их слышу.

— Пожалуй, лучше будет, если мы никому ничего не скажем, — решил я. — Ведь никто из нас не слышит того, что у других за мыслями. Сделай вид, что ты их не заметила, ладно?

— Ладно, — согласилась Петра.

Я надеялся, что поступаю правильно. Подумав, я попытался представить себе такие «задние мысли», как их назвала Петра, и мне все это не очень понравилось. Что еще слышит Петра?..

Через несколько минут проснулась Софи. Казалось, прошлой ночью она выплакалась и теперь была совсем спокойна. Она велела нам отойти в дальний угол, а сама открыла занавеску. Потом развела огонь в очаге, дым от него большей частью выходил наружу, а остатки — что они затемняли и без того грязную пещеру. Потом Софи поставила на огонь железный котелок, налила в него воды насыпала что-то из разных мешочков.

— Присмотри-ка, — велела она Розалинде. Уходила она минут на двадцать, вернувшись, бросила пещеру пару твердых лепешек и влезла сама. Подошла котелку, помешала содержимое, принюхалась.

— Все в порядке? — спросил я.

— Да. Тело нашли, но решили, что это твоих рук дело Поискали рано утром в окрестностях, но мужчин осталось мало, так что сейчас все думают о другом. Возвращаются те, кто дрался ночью. Ты что-нибудь знаешь?

Я рассказал ей о неудачной засаде.

— Они близко? — спросила она. Я позвал Майкла, потом ответил:

— Только что вышли из леса.

— Значит, часа через три доберутся до берега реки. Софи разлила похлебку по плошкам. Вкус оказался приятнее, чем вид. А вот хлеб был менее съедобным. Сначала она разбила лепешку камнем, потом размочила в воде Петра пожаловалась: дома мы ели совсем другое?.. И внезапно кинула вопрос:

— Майкл, а мой отец там?

От неожиданности он машинально ответил «да». К счастью, Петра не поняла, что это означает, а вот Розалинда опустила плошку, уставившись в нее невидящими глазами.

Да, одно дело — подозревать, и совсем другое — знать. Мне послышался безжалостный проповеднический голос отца, я даже знал, какое у него выражение лица:

— Дитя, которое станет взрослым и сможет размножаться, станет сеять вокруг заразу, и все превратятся в мутантов, в чудовища! Здесь такого не случится?

А еще мне вспомнилась тетя Гарриет: «Я буду молить Господа нашего послать миру немного милосердия…» Бедная тетя Гарриет, ее мольбы оказались столь же бесполезными, сколь беспочвенными были надежды…

Мир, в котором отец мог отправиться на такую охоту. Что за мир!..

Розалинда взяла меня за руку. Софи подняла голову, лицо ее сразу переменилось:

— Что с ним?

Розалинда ответила. Глаза Софи расширились от ужаса. Она глядела на меня, на Петру, отказываясь понять, и собралась было что-то сказать, но тут же закрыла рот. Я тоже посмотрел на Петру, потом на Софи, на ее лохмотья, на пещеру…

— Чистота… — молвил я. — Воля Господня. Чти отца своего… Должен ли я простить его — или убить?

Ответ поразил меня — последние слова я неумышленно передал и мысленно, и женщина из загадочной страны ответила мне:

— Не думай сейчас о нем. Ваша задача — выжить. Ни он, ни его образ мыслей долго не продержатся. Они считают себя венцом творенья, им ведь не к чему стремиться. Но жизнь-то полна перемен! Жизнь есть развитие. Если живущие не сознают этого, они обречены на гибель. Идея о совершенном человеке порождена величайшим тщеславием. Завершенный образ — это Кощунственный миф. Прежние Люди поверили в него и навлекли на себя Кару. Остались разбитые части мира, твой отец принадлежит к одной из них. Они ушли в прошлое, хотя сами этого не сознают Скоро они добьются стабильности — превратятся в ископаемых…

Она несколько смягчилась, но все же речи ее тоже мало чем отличались от проповеди:

— Перед нами — новый мир, и мы его покорим. А перед ними — пустота.

Она кончила, а мы с Розалиндой все сидели, пытаясь до конца осознать ее слова. Видно было, что Петре скучно.

Софи с любопытством глядела на нас, потом сказала:

— На вас неловко смотреть. А вы не могли бы и мне рассказать?

— Ну… — я замолк, не зная, как все выразить.

— Она сказала, чтобы мы не думали о моем отце, потому что он все равно ничего не понимает, по-моему, — выпалила наконец Петра. Ей удалось выразить самую суть длинной речи.

— Она? — переспросила Софи.

Я вспомнил: она же ничего не знает о зеландцах.

— У Петры есть свои друзья, — пояснил я. Софи присела у входа, затем выглянула наружу.

— Довольно много мужчин вернулось, некоторые толкутся у палатки Гордона, да и другие идут туда же. Он, видимо, тоже вернулся.

Она продолжала смотреть вниз, доедая свою порцию, потом поставила плошку на пол.

— Схожу посмотрю.

Софи спустилась по лестнице. Ее не было больше часа, пару раз осторожно высунулся, разглядел «паука» Гордона сидевшего возле палатки. Похоже было, что он делит своих мужчин на отряды и объясняет им задачи, чертя что-то на земле.

— Ну что? — спросили мы хором, когда Софи вернулась. Она как будто заколебалась.

— О Господи, Софи, мы же хотим, чтобы вы победили, но мы хотели бы уберечь Майкла, если удастся!